— Которую? Которую? — заволновался Джориан.
— С правой стороны круга... Картина мутнеет...
— Если это часы, какое время они показывают?
— А! Понял! Третий час — на него показывает стрелка. Изображение колеблется. Похоже, их волшебники снова взялись за свое..
Голос Недефа ослабел. Гадальщик упал в обморок, скатившись на пол со скамьи.
— О боги, надеюсь, он не повредился в рассудке, — обеспокоился Карадур. — С гадальщиками такое случается.
— Пульс, похоже, нормальный, — сказал Джориан, склонившись над Недефом. — Теперь мы знаем: враг нападет на нас в третий час утра, или по-нашему, по-новарски, в час Выдры. Время атаки они будут определять, глядя в подзорные трубы на башню Кумашара.
— Мы не знаем, в какой день они нападут, — заметил Карадур.
— Верно, но будем, на всякий случай, считать, что завтра. Надо срочно сообщить королю и военачальникам.
— Я не могу оставить беднягу Недефа в таком состоянии.
— Тогда позаботься о нем, а я займусь делом, оно не терпит отлагательств.
— Ты сперва к королю?
— Нет, вначале заскочу к Чивиру, передам новости.
— Каковы наши шансы, если у нас несколько сотен гвардейцев, а у них десятки тысяч войска?
— Шансы примерно, как у головастика в пруду, где кишат щуки. Но уж лестницы-то ополченцы сумеют перевернуть, дело нехитрое. Правда, стена большая, а народу мало. Стоит врагу где-нибудь укрепиться...
— Думаю, мы могли бы остановить часы на башне Кумашара. Тогда им трудно будет согласовать действия.
Джориан так и замер, уставившись на Карадура.
— Ты прав, приятель. Но, клянусь железным хером Герикса, ты подал мне мысль получше! Четыре войска собираются напасть с четырех сторон, циферблатов тоже четыре, значит, каждое войско будет глядеть на свой циферблат, ведь так?
— Видимо, так.
— Отлично, займись пока господином Недефом, а я пошел.
Король перекусывал перед сном; когда Джориан сообщил новости, Ишбахар задал тот же вопрос, что и Карадур:
— Каковы наши шансы, дружок, если у них двадцать или тридцать тысяч против наших четырехсот с небольшим гвардейцев да нескольких тысяч ополчения?
— Шансы невелики, — ответил Джориан, — но мы можем внести разлад в их атаку, есть у меня одна мысль.
— Что за мысль?
— Если Ваше Величество позволит, ваш слуга осмелится просить об одолжении... о награде в случае удачи.
— Конечно, мой мальчик! Проси о чем угодно. Ведь в случае неудачи материальные блага никому из нас уже не понадобятся. А если выстоим, у нас есть в отношении тебя кое-какие планы.
— Все, о чем я попрошу, сир, это ваша медная ванна.
— Да благословят боги нашу душу! Какая странная просьба! Не воз золота? Не высокую должность? Не девушку знатного рода — пополнить гарем?
— Нет, сир. Только то, что я сказал.
— Конечно, ты получишь ее, даже если мы проиграем. Но что у тебя за план?
Джориан рассказал, что задумал.
Глава 8
Варвар, спаситель Ираза
Пасмурное небо побледнело, став жемчужно-серым; Джориан сказал полковнику Чивиру:
— Первыми начнут штурм федиранцы, примерно через полчаса они будут у восточной стены.
— О великий Угролук! Откуда ты знаешь?
— В это время стрелка восточных часов будет на третьей отметке.
— Но разве на остальных часах будет не то же самое?.. А! — Чивир поглядел на Джориана расширенными от изумления глазами. — Значит, ты на всех часах по-разному поставил стрелки?
Джориан кивнул, и Чивир начал отдавать приказы. Срочно были отправлены посыльные. Вскоре вдоль восточной стены выстроилась почти вся королевская гвардия; броня тускло поблескивала, отражая серое небо. В ряды гвардейцев затесались несколько рот ополчения. У большинства ополченцев в руках были рогатки или копья с короткими перекладинами, прикрепленными к наконечникам. Всех расставили по местам, на каждые шесть футов стены приходилось по солдату. Оставшихся ополченцев отправили караулить другие стены.
Закопошилась серовато-коричневая масса федиранцев, и из их лагеря донеслось тихое блеянье бараньих рожков. Из шатрового города вылился поток воинов, одетых в бурые, песочные и грязновато-белые тона, и устремился к восточной стене. Они покрывали землю, словно муравьиный рой. Впереди федиранцы двигались парами, перемещая лестницы. Остальные, сбившись в кучки, тащили на повозках замысловатое федиранское оружие — дальнобойные костяные луки с двумя дугами.
— Пригните головы! — крикнул Чивир.
Команду передали по цепочке.
Раздался звон натянутой тетивы, и сплошной косяк федиранских стрел со свистом взмыл в воздух. Часть стрел перелетела за стену; иные, ударившись о камень, отскочили. Но были и такие, что попали в цель. В цепочке защитников послышались крики; по стене забегали иразские доктора в развевающихся халатах, отыскивая раненых.
Вражеское полчище прихлынуло к самой стене. По всей ее протяженности вросли в землю сотни лестниц. Они стали подыматься, как вылеты лебедок, солдаты толкали их сзади руками и копьями.
— Стреляй! — скомандовал Чивир.
Из-за зубцов стены выступили стрелки королевской гвардии и разрядили арбалеты вниз, в толпу. Затем опять скрылись, чтобы заново зарядить оружие. Тем временем ополченцы тащили к бойницам ящики с булыжниками, котлы с кипящим маслом, расплавленным свинцом и раскаленным песком; наклоняя их, они выливали или высыпали содержимое на головы снующим внизу федиранцам. Послышались вопли.
Однако лестницы продолжали расти; наконец они замерли, поравнявшись с верхним краем стены.
— Подождите, полковник, пока они станут лезть, — посоветовал Джориан.
— Проклятье! Прекратите указывать мне, что и как делать! — огрызнулся Чивир. — Я как раз и собирался. Эй, с рогатками! — крикнул он. — Ждите сигнала. Докуда они долезли, капитан Джориан?
Джориан рискнул высунуть голову из бойницы.
— Три человеческих роста. Пусть еще немного... Пора!
Когда головы самых проворных верхолазов оказались у края, федиранские лучники прекратили стрельбу, чтобы не попасть в своих.
— Переворачивай! — приказал Чивир.
По всей стене ополченцы зацепили рогатками верхние планки лестниц и толкнули. Кое-кто из защитников упал, сраженный федиранской стрелой, но их место заняли другие. Лестницы откачнулись от стены и упали, штурмующие с воплями полетели в толпу.
Федиранские командиры носились взад и вперед, выкрикивая приказы и призывая к действию. Лестницы выросли вновь. На них снова повисли гроздьями фигуры в коричневой одежде.
Джориан оказался у амбразуры, перед которой со стрелой в горле лежал иразский ополченец. В проеме между зубцами появился верхний конец лестницы. Не успел Джориан собраться с мыслями, как в амбразуре показалось смуглое лицо с черной бородой; сверху его обрамляла белая повязка, обмотанная веревкой из верблюжьей шерсти. В ушах сверкали, покачиваясь, круглые золотые серьги.
Джориан подхватил рогатку, выпавшую из рук убитого иразца. Приладить ее к древку лестницы не удалось; Джориан промахнулся и чуть не выпал из амбразуры. Не успел он прийти в себя и попытаться снова, федиранец, как кошка, проскочил через амбразуру и бросился на него с ятаганом.
Джориан, отбиваясь, вскинул рогатку; удар ятагана пришелся по деревяшке и едва не рассек ее. Джориан замахнулся на противника, но рогатка сломалась в том месте, где была трещина. Федиранец снова нанес удар. Джориан отскочил, и лезвие царапнуло кольчугу.
Пока федиранец заносил руку для третьего удара, Джориан уже выхватил меч, сделал выпад и проткнул не защищенное доспехами тело; меч вошел между ребер. Однако у федиранца хватило сил, чтобы с грохотом опустить саблю на голову Джориану. Шлем съехал на глаза, и в голове у Джориана зашумело.