Где-то в тылах обороны противника, невидиѓмые, грохнули разрывы реактивных гранат, зашипели смертоносные жала огнемётов 'Шмёль' - Костик успел. Пунктуальный, чертяка!
Не медлил, в свою очередь, и Богачёв. Хлёстким ударом ладонями по ушам он, что называется, оглоушил бритоголового, перепелеѓнал его скотчем и отволок за каменно-стойкого Вождя Мирового Проѓлетариата - пускай хоть здесь на благо людям поработает! Затем, содрав с пленённого сапожки, метнул их в разбегавшийся по зданию огонь и вытер о фельдмаршальский камуфляж вспотевшие ладони.
- Ну, вот и славно! Теперь нам никто не помешает... Что, доигрался? Молчишь, петух? Ничего-ничего, скоро запоёшь! По-свойски побазланим, даже не сомневайся. Дедушка Лепила тебя до самой задницы расколет!
- Что происходит?! - истерично прокричал бритоголовый. - Что вы тут устроили?! Чего от меня хотите?!
Именно прокричал, потому что барабанным его перепонкам, надо полагать, досталось с лихвой. Как и физиономии Богачёва - от пижонского стека.
- Что происходит? Истребление твоего воинства. Чего я от тебя хочу? Всего лишь двух вещей. Во-первых, абсолютной искренности при ответах на возникшие у нас вопросы.
- Какие, мать вашу, вопросы?! Я ничего...
- Ты ничего - что? Говорить не собираешься?
- Да я вас знать не знаю! О чём тут говорить?! Развяжите меня!!!
- Развязать? Да без проблем!
Серёга казался взволнованным не больше, чем покойник на панихиде по самому себе. Он содрал наклеенную бородищу, тщательно протёр лицо платком, смоченным водой из фляги, и чувствительно приложил бритоголового посохом по коленному суставу.
- Развяжу, братан, развяжу. Только нам, в натуре, есть о чём переговорить, поэтому, уж прости, сначала переломаю тебе конечности, чтоб не вздумал сопротивляться и, тем более, бежать. Устроит такой вариант?
Глядя на Богачёва исподлобья, пленённый в ответ процедил:
- Могу сообщить фамилию, имя, отчество и воинское звание.
- Правда?! Какая удача! - дурашливо воскликнул Серёга. - Мы, блин, даже не рассчитывали...
Он склонился над амбалом, перепутанным скотчем, как личинка шелкопряда - драгоценными нитями, расплющил его нос указательным пальцем и прошипел, орошая слюной:
- Считаешь себя военнопленным? Да вот хрен ты угадал! Ты - террорист, и обращаться мы с тобою будем соответственно. Расскажешь нам, могу поспорить, обо всём!
С личинками насекомых, как известно, происходят метаморфозы: они превращаются в куколок, затем во взрослых особей имаго... Перевоплотился и бритоголовый. Во всяком случае, перестал корчить из себя поруганную невинность в состоянии праведного гнева и проговорил абсолютно по-деловому.
- Да я мало что знаю...
Серёга лишь пожал плечами.
- Лично мне многого и не нужно. Всего один вопрос, - он помассировал ссадину от стека на скуле. - Вот это зачем сделал?
- Так я ж не знал... Думал, что вы - прокажённый.
- А прокажённых, что, можно дубасить от плеча?
Тон Богачёва стал обличающе-назидательным, как у воспитательницы детского сада. Казалось, ещё секунда, и он пригрозит: 'Если такое повторится, стоять тебе, Петенька, в углу, пока мама не придёт!'...
- Сколько ни имею дела с вами, террористами, всё поражаюсь - где гуманизм, где сострадание?!
'Извините, Мария Ивановна, больше не буду!' - именно так по всем законам жанра должен был бы повиниться бритоголовый. Да ещё слезу пустить...
И таки да, пустил! Причём неосознанно - в глубоком нокауте. После того, как Серёга прямым справа окончательно размазал его нос по лицу, а затылок, соответственно, - по ссохшемуся чернозёму клумбы под вождём мирового пролетариата.
- Чтоб в следующий раз не быковал! - проговорил он резонёрским тоном.
И, чуть поразмыслив, добавил:
- Впрочем, тебе эта наука уже вряд ли пригодится. В натуре, где ты - и где 'следующий раз'?!..
Дурдом горел, как столица курфюрстов Саксонии Дрезден в 1945-м после варварского налёта авиации союзников. Округа пропиталась тошнотворным дымом, трещали в огне заготовленные впрок дрова, остатки мебели, завалы мусора и чудом сохранившиеся деревянные конструкции. Бой практически затих, лишь где-то вдалеке очередям станичников пытался одиноко 'возразить' обречённый пистолет. Потом раздался грохот мощной оборонительной гранаты Ф-1, и над бедламом ('бедлам' - это 'неразбериха, хаос' только во-вторых, во-первых же - психушка имени Марии Вифлеемской в Лондоне; от 'Вифлеем', 'Бейт-Лахм', 'Бедлам' на крестоносском языке)... О чем, собственно, речь?! Ах, да, конечно! Над бедламом воцарилась тишина, нарушаемая только трескотнёй из очагов пожара.