- Я про них и думать забыл, - отмахнулся гетман.
Лукавил! А точнее, врал. Он не забыл ни об Иванах, ни, тем более, о Ней. Гиперборейской фее красоты неописуемой. Безвинной девочке в руках жестоких нелюдей-насильников. Об аленьком цветке, пробившемся среди колючего осота и заслонявших солнце равнодушных лопухов. Алёнушке на берегу холодного и мрачного пруда... Он не забыл. Даже о том, что, кажется, проспорил ящик лучшего вина... И вдруг поймал себя на мысли - позабыл об Альке! Боже! Впервые за двенадцать лет!
'Бывает, - тявкнул кто-то на ухо души, - у вас, людей, случается...'.
Щенок! Вернулся! Добрый веѓчер!
'Показалось, - плюшевой лапкой отмахнулся пёс. - Вам, людям, часто кажется... Надо же, фея! Что в ней хорошего, скажи?! Ни шерсти, ни хвоста, ушей почти не видно! Вот я сегодня видел моѓлодую сучку - такую, доложу тебе...'
Пошёл ты!
'Ухожу, - вздохѓнул несовершеннолетний (из молодых, сказали бы, да ранний) Дух, - уже ухожу, сынок... себя не забывай!'
И гетман вспомнил. Про хоѓлодный пот. И про графинчик 'Новоросской' в холодильнике за сейѓфом...
- Наливай, Серёга, по рюмке, да приступим, а то действительно...
- Действительно, - кивнул Богачёв, - пора. Ещё за ужином настала... Что с тобой, Старый? То насчёт 'перед отплытием' толкуешь, то - наливай, типа, трубы горят! Как будто...
- Как будто мочалку сгрыз! - подсказал гетман в стиле кошевого атамана.
'Ближние бояре' захохотали. Возможно, в предвкушении. Возможно, от усталости. Воз-можно, вспомнив Женьку Хуторского, с которым за день его беспорочѓного дежурства 'наговорились' всласть. На самом как бы деле и в натуре, разумеется.
А гетман продолжал:
- По рюмке употребим, хотя, боюсь, тут и бутылки в каждое лицо маловато будет, ибо вопрос действительно серьёзный. Спаѓсибо, ребята, - обернулся к Богачёву с Елизаровым, - спасибо всем, но вам - особенно. С победой! Любо! Уф-ф, хороша, мерзавка!.. Дока, подай чего-нибудь загрызть! Или хотя бы занюхать... Итак, братцы-Основатели, проблема заключается в ЧП на заставе у развилѓки и степени личной вины в случившемся хорунжего Добророда Григоѓрия Макаровича как старшего аванпоста. Суть дела вам уже известна. Известно и то, что воинские преступления офицеров подследственны лично генеральному приставу и подсудны не трибуналу, не Большому Казачьему Кругу, а Генеральному Уряду. Узкий компетентный круг Уряда здесь, поэтому давайте предварительно, до придания расследованию официального хода, определимся с квалификацией действий хорунѓжего. По крайней мере, попытаемся.
Шаталин заговорщицки переглянулся с Богачёвым.
- Попытка - не пытка, как справедливо утверждает наш уважаемый господин Кучинский. Давай, Саныч, как, вон, Серега говорит, семихвосткой твоей его отпи...отперевоспитываем, и всего делов.
- Делы́, Николаич, - тон гетмана стал назидательным донельзя, - заключаются в том, что четверо казаков погибли, причём, возможно, по халатности старшего заставы. Но, как бы кощунственно это ни прозвучало, речь даже не о них. Ещё двенадцать лет назад существовала Россия, могучая держава с невероятным запасом внутренней прочности, и запас этот нивелировал, сглаживал, сводил на 'нет' и волюнтаризм политиков, и злоупотребления администраторов, и воровство хозяйственѓников, и дурь, и халатность, и праздность, и лень. Наша же община, как бы ни пыжилась пеѓред лицом всеобщего разброда и анархии, в действительности...
- В натуре, - усмехнулся Коробицын, всем своим видом выражая понимание происходящего.
Именно в его поддержке гетман нуждался сейчас более всего. Хотя бы потому, что сам ещё не до конца - даже не до начала! - опѓределился внутренне, а что же делать с Доброродом. Макарыча он знал давно и уважал его безмерно, но... Большое НО, пропитанное свежей кровью. По жизни, чисто и конкретно...
- ...и даже на самом деле настолько крохотна, что никаким заѓпасом прочности не наделена. Украдёт один торговец, его примеѓру последует другой, и рухнет наше экономическое чудушко. Сотѓворит нечаянную глупость конюший Битюг - останемся без лошадей. Напорят Нинка с Левой Шнайдером - скорчимся от ядовитой химии лиѓбо диких мутаций. Уснёт стража - вырежут станицу к такой-то матеѓри! Вы прекрасно знаете, я не сторонник особо жёстких мер даже к чужакам, а уж к своим-то подавно, однако вынужден применять их, трамбуя жёсткостью этот самый запас, иначе мы скатимся либо к анархии, либо к погибели. Но нельзя и перегибать палку, доводить разрешение каждой ситуации до...