- Старый, вон, на десять! - уже от подъезда прокричал Серёга, и тут же дважды рявкнул 'Смит&Вессон'. - Снял, бля буду, снял!
Серёга пронёсся в направлении афишной тумбы. Точно на десять часов, подумал гетман, если перпендикуляр от входа принять за отметку полудня-полуночи на циферблате. Интересно, где 'братан' этому научился? Да разве только этому?!
- Не вставать! - бросил он дамам, распахивая дверь. - Дэн, место! Охранять!
Пока летел через три ступеньки, успел подумать - из громадноѓго пса охранник, как из его же хвоста сито. Ну не может спасатель рвать спасаемого на куски, человека, мать его, высшее существо!
К месту скоротечного боя уже сбегались растревоженные общинники. Серёга отдавал команды, сидя верхом на бесформенной туше:
- Не стрелять! Вокруг смотреть! Свет!
Чьим-то доброхотским фонариком гетман осветил лицо ночного террориста.
- О, Иван! Ну, сука!
И размашисто влепил рыжему ублюдку сапогом в жиѓвот. Рядом валялся автомат. Наш!
- Где взял, урод?!
- У конвойного, - выдавил 'механизатор'.
- Будет тебе, падло, конвойный! Ненадолго... Убил?!
- Не знаю-у-у...
Гетман выкрутил мерзавцу ухо.
- Где второй Иван?
- Нету-у-у...
- Где?!
- Замочили-и-и...
- Ты?
- Не, конвойный-и-и...
- Сестра, 'Скорую' на пристань, дежурного врача ко мне! - проѓревел гетман. - Серёга, куда ты его?
Богачёв перевернул тушу на живот.
- В икру и бедро.
- Нормально, до расправы будет жить, а там я ему устрою танцы с волками... Самуил Рувимыч, - поглядел на запыхавшегося доктора Шаца, - этому говнюку оказать первую помощь и в зиндан его. Больную из 25-й немедленно перевести на третий этаж, в палату окнами во двор, ставни затворить. И вколите ей успокоительное, только не из арсеѓнала Доктора Сме... э-э... поняли чьего, да? (Шац понимающе кивнул) Сеѓрёга, звони оперативному: выделить курсантский караул в больницу, тревоги не поднимать, всё улажено, усилить патруль на Дровяной пристани, вождя гостей в девять ровно - ко мне... Расходитесь, стаѓничники, благодарю за помощь и бдительность!
Сам гетман вызвал по мобильному пристава, кратко разъяснил ситуацию, велел немедленно заняться расследованием всех злодеяний 'механизаторов' и завтра - нет, уже сегодня! - к пополудни выводить на суд. Затем отошёл в сторону и уточнил вполголоса:
- Юрчик, личная просьба: ни в протоколах, ни на суде о девушке слова прозвучать не должно. Пойми правильно, ей здесь жить. Я так думаю...
- Понимаю, Саня, всё понимаю...
- Ни хрена ты не понимаешь, уж прости.
- Лучше, чем ты думаешь. Слушай, может, его... это... ну...
- Жалею, что сразу 'этого' не сделал! А сейчас нельзя, мы ведь только сегодня... тьфу, вчера, говорили - можем создать опасный прецедент той же внесудебной расправы. Думаю, у этих орлов и так наберётся подѓвигов на десять высших мер. Если же вождь их, 'яблочник' этот, будет возникать или запираться, скажи, что мы, отморозки, пытать его станем, но сведения получим, а сам он из гуманитарной помощи получит только инѓвалидность. Давай, удачи!..
До самого дома друзья молчали. На лестничной площадке гетман стиснул руку 'братана'.
- Заходи утром, позавтракаем.
- Ты ж не хаваешь до обеда! - поразился тот.
- Надо же когда-то начинать... Благодарю, Серый!
- Не за что, - усмехнулся Богачёв и многозначительно поглядел на гетмана...
Легли супруги на балконе. Алина крепко обняла его, прижалась горячим обнажённым телом.
- Вот это денёк выдался, да, Аль?! Столько событий, столько перемен...
- Враг разгромлен, - робко предположил гетман, хотя прекрасно понял, что имеет в виду жена. - А перемен, моя хорошая, могло быть еще больше.
- В смысле?
- В самом прямом. Если бы этот мерзкий тип не погорячился, а, скажем, подстерёг вас на выходе или умел чуть лучше стрелять. Представляешь, какие были бы перемены?! Когда ты уже..?!
- Да, я поняла, прости, - Алина вздохнула. - Но я не тех переменах.
- Интересно?
- Кому как... Наш гетман, кажется, влюбился... Или я не права?
- Боже, Алька, да это ведь ребенок!
- Ребенок - это ты, Санечка, хоть и полковник, старый солдат, великий гетман, царь-батюшка местного значения. Как вы друг на друга смотрели - это что-то!
У гетмана перехватило дыхание.