Между тем недобрый вечер - по мере продвижения к востоку давно перешедший в ночь и даже утро - продолжался. По городам и весям могучей некогда Империи, не так давно разваленной на нищенские независимые государства, 'дорогие соотечественники' занимались привычными делами. Так, в уютном тихом баре близ Кузнецкого моста в Москве за отдельным столиком сидели двое представительных мужчин. Во всяком случае, один из них явно выглядел таковым: седовласый, в меру вальяжный, с отточенным орлиным профилем лица, на вид хорошо за пятьдесят, в белом с голубым отливом щегольском костюме. Весь его облик - облик человека, знающего себе истинную цену, собственную роль и место в обществе - не столько отдавал снобизмом нувориша, сколько указывал на принадлежность к благородному сословию. Несколько десятков лет назад о подобных людях шепотом отзывались так: 'Из тех ещё, из ранешних, из бывших'... Из тех, чей аристократизм был заложен в геном чередой поколений достойных пращуров, а не отставным унтер-офицером на курсах придворного этикета при Доме Колхозника. Из тех, кто с отрочества был воспитан в духе комильфо. Из тех, для кого куртуазность поведения в любой жизненной ситуации отнюдь не была сотрясанием воздуха.
Не была она пустым звуком и для 'белого' господина. Брезгливость, явственно сквозившую сейчас из-под его прищуренных век, любой сторонний наблюдатель отнёс бы к помоям, выдаваемым за кофе, или, скажем, к педофилии как социальному явлению, но отнюдь не к собеседнику. Хотя, увы, на самом деле всё происходило в точности до наоборот...
Сосед по столику, на добрых десять лет моложе, в куда более скромном одеянии заштатного чиновника, способный, казалось, вызвать брезгливость у последнего БОМЖа в подземном переходе, испуганно оглядывался по сторонам, обильно при этом потел и ежесекундно поправлял тёмные очки на волосатом, картошкой, носу - великий конспиратор! И бормотал:
- Да вы с ума сошли, уважаемый... хм! Совсем рядом с Контоѓрой! Да меня... если кто вдруг... и вас тоже...
- Кому ты нужен?! - усмехнулся 'белый' господин. - Кроме меня... И прекрати дрожать, смотреть противно! Думаешь, за тобой 'наружка' таскается? Вот в моё время... - задумался на целую минуту. - Да, время прошло, так что коллеги мой портрет давно забыли, не переживай... Ладно, к делу! Я тебя вызвонил не в плане долга, не беспокойся. Могу, кстати, ещё денег подкинуть.
- Неплохо бы, - заискивающе взглянул на седовласого аристократа собеседник.
- Ещё бы! Тем более - не надо возвращать... Но об услуге я теѓбя, коллега, попрошу.
Чинушу затрясло.
- Не бойся, никаких секретов. По крайней мере, в нашей прежней области. Мне к завтрашнему дню нужна...
'Да, к завтрашнему дню...', - вздохнув, склонился над кофейной чашкой господин 'из бывших', когда чиновник наконец откланялся с большим пухлым конвертом и ничуть не меньшим облегчением.
Сколько уж было этих Дней, желанных Завтра! А Цель всё так же далека... И ведь какая Цель! Предел мечтаний человечества... Да ну, плевать на человечество! Успеть бы самому, ведь годы-то идут. Летят! Сколько их осталось - иди-ка знай...
Он в принципе согласен был погибнуть за великую Идею, хотя, конечно, будучи на пороге триумфа, не стремился даже в золотую усыпальницу - величайшего блага хотелось вкусить и самому. Но следовало поспешать ещё и потому, что не всякая гибель красна, не всякая связана с героикой, зато обрушиться может в любой момент, и от неё так просто не убережёшься. Например, собьёт лихач-водитель, вылетев на тротуар, кирпич с крыши на темя рухнет, зарежет банда пьяных гопников, коѓфе, вон, отравишься - таким не мудрено... Смерть же от старости или по болезни 'белый' господин вовсе считал бессмысленной и даже в чём-то постыдной. Какая старость, если эликсир Бессмертия фактически в его руках! Осталась малость...
Завтра, - думал он, - получу информацию и возьму в оборот этого мальчишку. Пусть он профан, не при делах, он даже не подозревает, вероятно, ни о чём. Однако рядом с ним - Она! Она была Там, видела, распробовала, знает. Разговорим Её - средства найѓдутся, - а там, глядишь, и до Неё дотянемся, до Цели.... Лишь бы сегодняшний кретин назавтра не подвёл! В одном он прав - задерживаться не с руки, всё же заочная высшая мера, пусть даже её сейчас не исполняют, заменяя на пожизненное... Впрочем, сколько мне осталось этой самой жизни?!..