- Поняли, - вздохнул дозорный, - да не все. Ваххабиты те же.
- У них, Константин Владимирович, возобладали иные, более древние, глубоко вжившиеся ценностные ориентиры...
- Сан Саныч, дайте-ка вашу рюмочку, - прервала его Алина, - а то вы такими терминами стали сорить - ужас! И вообще, я пошла купаться. В ночи! В купальнике высокой райской моды а-ля праматерь Ева! (Константин сглотнул) Сказка! За мной прошу не подглядывать! Дэн, место! Не для вас, мужичьё, цвели наши прелесѓти.
- За крокодилом там поглядывай, - с ухмылкой посоветовал гетман.
- Нормальные крокодилы обитают за Полярным кругом, - беспечно отмахнуѓлась нимфа и умчалась во тьму...
...А ненормальный крокодил, если бы не поленился несколько часов назад погнаться за глиссером, имел реѓальный шанс сегодня закусить довольно чувственным созданием...
...Мужчины же, как это обычно и бывает, за выпивкой завели разговор о работе. О тактико-технических характеристиках боевой машины десанта второй модификации, коими была заставлена четверть партизанского схрона. О формировании новых моторизованных подразделений. О качествах универсальной пушки 2А42. О достоинствах стаѓренькой мины-лягушки ОЗМ-72.
- Да, страшная штуковина, - поёжился генеральный дозорный, - я с ними сталѓкивался... Слушай, Саня, а как эта тварь выпрыгивает?
- Самым банальным для сапёра образом, - пожал плечами гетман, - то бишь взрывным. Растяжка либо иной замыкатель приводят в действие нижний вышибной заряд, под его толчком взлетает основной, боевой. Взрыватель основного заряда - самый простейший - соединён с колом, забитым в грунт, посредством тонкого троса длиной 60-90 сантиметров. Трос выдергивает предохранительную чеку, с замедлением в долю секунды происходит взрыв и - привет родным и близким! 2400 готовых осколков вместе с часѓтями корпуса мины и продуктами взрывной химической реакции пораѓжают всё живое в радиусе двадцати пяти метров где-нибудь на уровне груди и живота среднего человека. Если ожидается супостат в тяжёлом бронеѓжилете, длину троса можно отрегулировать на предельно малую высоту срабатывания боевой части. Разлёт осколков будет много меньшим, зато ударят они как раз - тьфу! тьфу! тьфу! - примерно Альке в пояс...
- Кому Алька на хвост наступила?! - донеслось из леса. - Наѓлейте озябшей нимфе горячительного и дайте места у костра!
Гетман обернулся на голос.
- Нимфа хоть фиговым листком прикрылась?
- Самым фиговым!
Алина, замотанная в полотенце, рухнула ему на колени и протянула руки к дотлевавшим уголькам.
- Змэрзла, як та мавпа! Их сковородие в курсах, а тебе, Костик, перевожу: 'мавпа' - цэ е на вашей москальской мове 'обезьяна'.
- Где ж это они мёрзнут?! - усмехнулся Константин, протягивая даме сердца бокал подогретого вина. - В компании крокодилами разве. За Поѓлярным Кругом... И вообще, миледи, кажется, вы на себя наговариваете. Обезьяна - вот ещё!
- На себя-то можно, - вздохнула Алина, слишком уж долго, как показалось Александру, принимая вино из рук воздыхателя. - Хуже, когда наговаривают на тебя.
- Это уж точно, - в тон ей вздохнул Костик и бросил на друга-соперника мимолётный взгляд.
'Помнит... - подумал гетман. - Интересно, что там ещё наболтал давешний урод? Какая, впрочем, разница?! Блажен тот, кому не ведомо'...
Гетман испытывал сейчас то самое блаженство - огонь, мясо, вино, любимая, друг, тишина, спокойствие, лес! Лес... Коѓлыбель славянской цивилизации. Именно он дарил нашим далёким предкам защиту, кров, тепло, одежду, пищу, лекарства, оружие. В лесах рождались и умирали. На дальних полянах назначали свидаѓния будущим матерям своих детей. Лёжа в густой траве, размышляли о сокровенных тайнах Сущего и Бытия. Таясь в опушках, высѓматривали неприятеля, перекрывали тропы засеками, уводили стариков, мальцов и женщин в глухие чащобы, а сами встречали врага неодолимой стеной пешей рати. Одними и теми же луками били зверя, птицу и неѓзваного гостя, одними топорами валили вековечные дубы, тесали брёвна и крушили рыцарские латы. В лесном скиту анахорет-отшельѓник совершал свой каждодневный подвиг во имя Господа, Бога нашеѓго. Крестьянин корчевал пни и выжигал порубку, обильно удобряя пеплом тощенькую землю северо-востока. Лес - воистину отец наш родной! Не потому ли даже мы, едва не позабывшие самих себя поѓтомки славных пращуров, столь вольготно и спокойно чувствуем сеѓбя под могучими кронами, в объятиях густых и сочных трав на залитых косыми лучами северного солнца лужайках?!