А мать славянства - река...
Ого!
Раздумывая о вечном, Александр не сразу сообразил, что разѓговор у костра перешёл в опасное русло.
- ...но ведь одному так непросто, Костенька!
Алина в упор глядела на дозорного. Исполин задумчиво ковырял веточкой угли.
- Как тебе сказать? Наверное, привык за столько лет... Знаешь, я как-то говоѓрил Сане, скажу и тебе - я, видимо, просто не встретил такой, как ты... Ну что, ребята, есть предложение занять горизонтальное положение!
Уже в палатке, лёжа под стёганым спальным мешком, Алина прижалась к мужу и прошептала:
- Я глупость сморозила, да, Алик?
- Насчет 'израильской знакомого'? Не страшно: вернёмся - будешь зверски изнасилована.
- Ох, боюсь, боюсь! - усмехнулась она, но тут же вновь стала крайне серьёзной. - Я имею в виду, по-глупому затронула больное место Костика.
Насчёт 'больного места' Александр хотел было съязвить, но не решился. Иди-ка ты пойми этих влюбленных и любимых!
- Не думаю. Мне кажется, он наконец изыскал повод сообщить тебе о собственных затаённых чувствах.
- Хороший он человек, - очень тихо проговорила Алина. - И по-своему несчастный. Нам с тобой много легче, ибо мы - вдвоём, а на него с каждым заходом солнца обрушивается память о Том Самом Дне.
- Что делать, Алька? Каждый сам выбирает, как именно нести свой крест на Голгофу.
- Я бы, наверное, сдохла, тащи его одна!
- Да поживи покуда.
Александр крепко прижал ее к груди. И обалдел от следующих её слов.
- Не бросай меня, ладно, Аль? Даже если вы вдруг решите, что я уже... ну... как бы...
На плечо его упала первая слеза. Поражённый, он даже привстал, опираясь на локоть.
- Крыша поехала?!
- Не знаю... может быть, и так... Всё, проехали! Спасибо тебе, Аль, огромное! Не знаю, что вы там нашли, но ты сделал мне настоящий праздник.
- А вчера ты - мне. Зачем считать, Алька?! Это ведь прекрасно, что каждый день для нас с тобою - праздник.
- И впрямь зачем считать, мой хороший?! Хочешь спать?
- Ох, боюсь, боюсь, что уже нет.
- И это, ох, как правильно!..
...А Костик вынужденно спал, насилу самого себя заставив это сделать...
...Спала под действием лекарства и Алёнка в медицинском центре...
...Отчаявшись распробовать её и этой ночью, уснул тупо нажравѓшийся рыбёшки заполярный крокодил...
...Уснул вальяжный господин в полувоенной камуфлированной куртке, вдыхая гнилостные ароматы заболоченных чащоб...
...Даже величественный седовласый старец прошаркал онучами к широченной лавке у бревенчатой стены, задул свечу и, покряхтев, прилёг на устланный рядном соломенный тюфяк. Давно не молод ведь! Да и забот у... сами понимаете, кого - с избытком...
...Зато вторую ночь не спал Серёга Богачёв. Разыскивал заѓгадочного странника - от слова 'странный' - Аркашу Волкова из 'мегаполиса' Октябрьское, который недвусмысленно грозил крестьянским куѓлаком химическому комплексу и фармакологической лаборатории новороссов. Странствующий рыцарь, мать его в забрало! Террористического ордена Гринпис - Зелёный Крокодил... Из-за которого вторые сутки пребывали в напряжении харизматические лидеры криминальных общин ближайшей к Новороссии округи.
Вполне обычный сын Ростова-папы, нынешний гетман с детства относился к преступности вполне спокойно, без раболепного низкоѓпоклонства одних и ханжеского неприятия других. Не трясся тёмными ночами по пути домой и не закатывал глаза в придурковатом восклицании: 'Наша мафия - лучѓшая в мире!'. Зато, будучи человеком наблюдательным и аналитичным, составил о ней собственное мнение, разделив на четыре основѓные категории: преступность случайно-безысходная, преступность по внутреннему побуждению, по должности и по жизни.