Стоя перед настежь растворённым окном, он говорил, наверное, больше с самим собой, потому ничего не слышал и не видел: ни как Алёнка прошептала: 'Девочка твоя...', ни как вошла Алина и присела на кровать. Ему было и легко, и тревожно, а чего больше - кто знает?
- ...Нам с Алиной Он даровал огромную любовь и человеческое взаимопонимание, а вот на детей поскупился. Тебе тоже дал ум, красоту, обаяние и душевность, зато лишил детства и юности. Он, малыш, или не столь уж добр, как считала твоя приёмная бабушка, или же видит далеко не всё на этом свете. Почему, спрашивается, Он закрывает глаза на зло, что притаилось в лесах, горах, степных оврагах, на руинах городов и сёл? Почему допустил в наш мир Чуму, а также всё то, что случилось и, уверен, ещё случится многократно после неё, Великой и Ужасной?
- Может быть, это и был Суд Божий? - тихо спросила Алина.
Гетман даже не удивился, услыхав её голос.
- Нет, Алька, вряд ли. Чем, скажи, провинились перед Ним миллиоѓны детей, да та же Алёнка, ведь ей тогда не исполнилось шести? А если вместе с нами, которые, конечно же, успели нагрешить, кара обрушилась и на них, то это не праведный суд, а жестокая бессмысленная расправа. Хотелось бы верить, что это был не Божий промысел...
Гетман чувствовал, что девушку коробит от его святотатственных слов, но остановиться уже не мог. Ибо чувствовал главное - он прав!
- ...А если Господь, Бог наш, попросту не сумел защитить Землю от страшной опасносѓти, то безраздельно полагаться на Его высокую защиту по меньшей мере глупо. Человек обязан, уважая Господа, защищать себя сам.
- Сумеем ли? - обречённо спросила Алина.
- Должны! - в голосе гетмана лязгнула сталь. - Должны, а значит, сумеем. Не мы, так потомки. Но Зло земное сокрушить должны именно мы, иначе новым поколениям, им вот, - он указал на притихшую девушку, - места на планете не останется вообще.
- Твои бы слова да Богу в уши!..
... - Бог всё слышит, доченька, не беспокойся, - одними кончиками высохших за много сотен лет бескровных губ едва заметно усмехнулся седовласый старец. И Бог весть, то ли он имел в виду себя, то ли попросту констатировал факт. - А ты, сынок, не расслабляйся, бди! Враг твой сегодняшний коварен, скрытен и хитёр, а боги не всесильны, тут ты прав, хоть и профан... А что поделаешь? Открыть тебе Высокое Предназначение? Так разве выдержит твой недозрелый разум?! Дерѓзай, борись, храни и чувствуй далее, сынок...
- Чувствую, - прошептал гетман. - Чувствую, что-то надвигается.
Он подошёл к постели девушки, присел на пол, взял в руку её ладонь.
- Завтра... вы пойдёте туда, - так же тихо спросила Алёна. - Это опасно, батюшка?
- Во-первых, малыш, - улыбнулся он через силу, - нет никакой гарантии, что Завтра вообще наступит.
- Хотите сказать, что новая Чума..?
- Нет, я не то имел в виду. Разве нам плохо в дне сегодняшнем?
- Мне хорошо, - мечтательно ответила девчонка. - Но Завтра всё равно наступит, можете мне поверить. Честно-честно!
- Я верю, милая...
... - Я тоже, - покачал седою головой измаявшийся за день старец. - Тебе, доченька, верю, как бы нелогично это ни звучало. А потому иду спокойно отдыѓхать...
- ...Но это Завтра, батюшка, не обязательно будет спокойным и безобѓлачным.
- И это знаю, малыш.
- Будь осторожен!
- Я всегда осторожен, девочка моя. За столько лет меня еще никому ни единого раза не удалось убить, даже серьёзно ранить... Спасибо тебе, милая, всё будет хорошо! Отдыхай, спокойной тебе ночи.
Александр вышел, Алёнка же по-детски крепко обняла Алину и вновь заплакала.
- Спи спокойно, малыш. Раз гетман сказал, что всё хорошо, так тому и быть, ему можно верить, - попыталась успокоить её Алина.
Хотя сама она и сомневалась, и волновалась.
- Можно верить, - всхлипнула девчонка на её плече, - я это чувѓствую. Спасибо вам... тебе! - а когда дверь за Алиной, легонько скрипнув, затворилась, очень тихо добавила. - Мама...
Вопреки многолетней традиции легли супруги в спальне (летом, в ясную ночь!), без разговоров и... хм, домогаѓтельств. Потому без домогательств, что гетман мгновенно уснул. Как бы. А на самом деле, дождавшись, пока Алина, мерно и спокойно задышав, обнимет поѓдушку, вышел на балкон, закурил, скрестил руки на груди и вперил взгляд во тьму. Не размышлял. Не строил планов. Звал щенка! Но Запределье промолчало. Видимо, дрыхло. Тоже ещё, блин..!