Зато неслышно подошла жена и, положив голову ему сзади на плечо, участливо спросила:
- Что с тобой?
Гетман думал было отшутиться, но сразу понял, что этот тон сейчас уместен менее всего.
- Не знаю, Алька. Не по себе как-то... Что-то не так!
- Что, Аль? Я? Алёнка? Серёга?
- Да Бог с тобой! Предчувствия меня грызут. Что-то мы начали и не довели до конца, не закрепили результат, не проконтролировали последствий, не сделали правильных выводов. А что и в чем конкретно, не могу, мать его, понять! - с минуту гетман помолчал. - Знаешь, Алька, я не могу себе простить и не прощу никогда того, что случилось с семьей Лешего. Мы обязаны были предусмотреть подобный шаг противника, не имели права снимать охрану, сами же расслабились, поддались эйфории первой победы. А враг, который, мы считали, должен собраться с силами или хотя бы перегруппировать оставшиеся, и не подумал тянуть паузу до естественной смерти последнего зрителя, спящего на галёрке нашего провинциального театра. И где будет нанесён следующий удар, я не имею ни малейшего понятия. Но в чём увеѓрен на сто процентов, так это в том, что удар будет не по соседям, а по нам, последний удар, натиск, подхлёстнутый отчаянием. Возможно, предпоследний. Но страшѓный и непредсказуемый. Хотя бы разобраться, какого дьявола им нужѓно, не власть же нашу беспредельную отнять! Маразм!
- Высказался? - без всякого намёка на язвительность спросила Алина.
- Могу ещё часа на два устроить извержение.
- Тазик принести?
- Если...
- Стоп, твоё недреманное величество! Меня теперь послушай. Тебе не кажется, что если ты сейчас изведёшь себя окончательно, то завтра - оно, между прочим, наступит, Алёнка обеѓщала - уже ни на что не будешь способен? Укладывайся спать, стратег, а я расскажу тебе сказку...
...'Давным-давно в одной далёкой стране на берегу синего моря сидел бедный рыбак и горько плакал. Жестокий шторм разбил его шаѓланду, волны унесли невод, семья голодала. Единственное, что остаѓлось от последнего улова, - неприметная раковина-жемчужница. Такими в деревне издавна мостили улицы, а ребятня играла в придорожной пыѓли гладкими перламутровыми шариками. Бесполезная вещь, ни убытка с неё, ни прибытка.
В это самое время мимо брёл странник из неведомых земель.
- Отчего ты плачешь, добрый человек? - спросил он.
И рассказал рыбак о горькой своей доле. Пожалел беднягу путник и протянул ему золотую монету. На такую в деревне можно было купить и лодку, и сети, и хлеб, и мясо, и вино, и даже весь улов удачливых соседей.
- Спасибо тебе, щедрый путник! - воскликнул горемыка. - Скажи: как я могу отблагодарить тебя?
- Возблагодари за нашу встречу богов своих, - улыбнулся тот и хотел было продолжить путь, но вдруг подумал: всё же честному тружеѓнику более приятен обмен, нежели подаяние. - Впрочем, отдай мне эту раковину. Тебе она без надобности, а в моей стране, где моря нет, её оценят так же высоко, как у вас золото.
Ударив по рукам, на том они и распрощались. Первую версту к деревне рыбак летел, вспоминая путешественника с величайшей благоѓдарностью. Вторую уже брёл. А как вышел на околицу, аж сердце защеѓмило. Монета была хоть и ценной, но чужой, а раковина - бесполезной и ненужной, но зато своей, и странник представлялся рыбаку уже не добѓрым самаритянином, а хитрым, алчным мошенником. Даже не вспомнив о сетях и лодке, купил 'прозревший' рыболов вина и мяса, а первым и единѓственным, кого позвал на пир, был сосед, близко знавшийся с разбойниками. Стоит ли говорить, о чём шептались они уже за первой кружѓкой?'...
Супруга прервала рассказ, с минуту помолчал и гетман.
- Подожди, Алька, ты хочешь сказать, что враг найдёт опору не в наших добрых компаньонах, а скорее в тех, кому мы... в том, кому мы..?
- Не знаю, Аль, ведь это просто сказка, не более того. Но кое в чём я уверена абсолютно. Брать всегда легко, отдавать же невыносимо трудно, ибо берёшь чужое, а отдавать приходится своё. Самый злейший твой враг - тот, кому ты дал взаймы либо в обмен, кажущийся неравноценным. И ещё: слабый всегда завидует сильному, бедный - богатому, трус - смельчаку, униженный - гордому, уродливый - красавцу, а, зависть, Аль, это страшное чувство!
- Алька, ты..! Я..! Ты..!
- Пустое, милый, успокойся, - она ласково провела пальчиком по его дрожащим губам. - Сказка - ложь, да в ней намёк. А дальѓше думай сам. Я очень не хочу, чтобы ты - а значит, и все мы - попал в положение доброго странника. Спи, я завтра займусь наведением блеска на твою жемчужину.