Гетман не выдержал и, подхватив девчонку на руки, покрыл лицо её тысячью поцелуев.
- Ты моя сладкая! - только и смог прошептать он, мечтая о побеге через море ковылей.
И вмиг оторопел, услыхав девичий ответ:
- А ты, па, горький!
- Водкой пахну?
- Нет. Просто ты не бережёшь себя! Знаешь, как я испугалась?! Не делай так больше, ладно?
- Не буду, малыш. Обещаю тебе.
- Смотри, я запомню, - лукаво взглянув на Александра, девушка чмокнула его в губы и бросилась к двери, но перед выходом остановилась. - Если обманешь, не буду тебя любить! - и удалилась столь же величаво, как вошла.
А гетман, млея, думал, что начинает понимать, из-за кого миллиардеры пускают по ветру немыслимые состояния, шейхи Саудовской Аравии возводят сторожевые башни у себя в гаремах, а принцы крови забывают про престолы...
Мечтательно уставившись в Ничто, он снова зачерпнул пригоршню салата и, для порядку пнув ньюфаундленда, медленно прошёл в свой кабинет - холодный, мрачный, чопорный, как первый лорд адмиралтейства Великобритании.
Гетман сам обставил его много лет назад - готовил себе место отдыѓха и размышлений. Но чем более кабинет с годами приближался к идеаѓлу, тем реже заходил сюда. И точно знал, почему так случилось. Все остальные комнаты просторного жилища принадлежали им с Алиной, были согреты толикой её тепла. А эти стены навевали одиночество. Давили одиночеством. Крушили, убивали одиночеством. Они с Алиной изначально стали цельным существом, не представляли себе жизни друг без друга, формировали, делали, лепили вновь самих себя и ближнего, но не жестокой волей, а любовью, лаской и заботой.
Странное всё-таки создание Человек, Homo Sapiens, великий и раѓзумный. Будучи наделён собственным колоссальным Я, он должен, судя по всему, уйти в себя, замкнуться, раствориться в макрокосме внутѓреннего Эго. Однако ничего подобного не происходит. Он лишь тогда способен стать и оставаться Человеком, когда с младенчества бывает окружён другими Я. А в зрелом возрасте - тем паче... Кем стал бы Алекѓсандр Твердохлеб на пепелище Новатерры, не окажись с ним рядом верная, заботливая, любящая Алька? Без сильного, честного, бесшабашного моралиста Серёги? Без романтичного и добродушного громилы Костика? Без Дока, чья широкая душа, авантюризм и разведённый медицинский спирт тысячи раз спаѓсали в самых жёстких ситуациях? Без Нинки? Без Витька? Без дяди Ваѓни? Карапета? Гаянэ? Натальи? Женьки? Без Алёнки, наконец?!.. Кем стал бы он, сегодняшний полковник, гетман, вождь, правитель? Сановным негодяем Перетятькиным? Наёмником-бродягой Трошиным? Слепым адептом, как Маловскис? Равнодушным мерзавцем Самохваловым? Таинственным и страшным Командором? Орѓдена Подвязки-на-Кальсонах... Кому то ведомо? Вторая жизнь сложилась только так и не иначе. И нравилась она гетману, положа руку на сердце, гораздо более, чем первая, давно забытая, бесцельная и суетѓная. А Госпожа Удача, как ему казалось, это чувствует. И помогает. Да только вот надолго ли, дружище Аль?!..
- ...Аль! Аль!!! Что с тобой?!
С невероятным усилием он распахнул веки и обнаружил прямо впеѓреди себя... не дверь, не стену. Потолок! И насмерть перепуганную супругу. И яркий свет, льющийся сквозь распахнутые створки кабинетного окна. И ароѓмат лугов. И трещинку на потолке, у самой люстры. И подсохшую слезу.
- Аль, ты меня пугаешь!
- Что за жизнь?! - проворчал он, пристраивая голову на собственѓном предплечье. - Жену я пугаю, дочь грозится, что любить не будет...
- Остряк-самоучка, Петросян недобитый! Захожу, а он по полу, как плевок, растёкся.
- Давно?
- Минуты две тебя охаживаю по мордам, а сколько пролежал до этого, не знаю... Что, опять кольнуло? Болит?
- Веришь, Алька, вообще никаких ощущений?! Мне казалось, просто стою и разѓмышляю.
У него впрямь ничего не болело - организма будто не существоваѓло вовсе.
- Опять был Там? - Алина скосила глаза на потолок.
- Не знаю, Алька. Кажется, вообще нигде.
- Слушай, давай отменим посиделки! Максу я всё объясню.
- Брось, ещё чего!
- Герой! Рыцарь, едва ни лишённый наследства... - супруга ухватила из его кармаѓна телефон и потянулась к сенсорам. - Тебе в стационар нужно!
- Погоди, Алька, - придержал он руку жены. - Предлагаю компроѓмисс: всё остается по-прежнему, а я прямо сейчас иду к Доку.