Меж тем малышка-ангелочек, потрясая золотыми локонами, что-то горячо шептала на ухо отцу. Наконец тот, поморщившись, кивнул. Девчушка чмокнула его в щёку, сползла с колен и как-то несмело, с улыбкой смущения на сочных розовых губах, направилась к Александру.
- Здравствуй!
- Здравствуй, малыш! - тепло улыбнулся он.
- Хорошо, знакомиться не надо, - рассудительно проговорило ангелоподобное создание. - Не люблю знакомиться, взрослые сразу начинают гладить по головке и говорить: 'Ой, какая хорошенькая девочка!'
- Ну, ты ведь и вправду очень хорошенькая, просто красавица... А почему ты решила, что нам не нужно знакомиться?
- А зачем? Ты же знаешь, что меня называют 'малыш'. Ты ведь и сам всегда... - она вдруг покраснела и запнулась.
- Я ведь и сам всегда... - глухо повторил за нею Александр.
Он ведь и впрямь не сомневался, что её называют 'малышом'. Напротив, точно это знал. Вернее, чувствовал, что так оно и есть на самом деле.
- Присаживайся, малыш, поболтаем!
- Можно, да?
Комбат кивнул, и она, сбросив босоножки, ловко взобралась на мягкий диван.
- Можно, девочка, можно. А называть меня можно Александром. Или просто дядей Сашей.
- Да знаю... ой! А я...
'Алёнка!' - вдруг кольнуло у него в мозгу.
- ...Алёнка. Или просто, хи-хи, Алёнушка. Алёна Ларина. Папу зовут Валера, маму - Юля. Я вообще-то хожу в садик, потому что мне шесть лет всего, и то ещё нету. Это вот столько, - она показала все пять пальчиков на левой руке и мизинец на правой. - Мы сейчас летим на море. А ты?
- А я не лечу, - вздохнул Александр. - Я живу в этом городе, а здесь встречаю гостей. Но прилетят они, наверное, нескоро.
Как скоро суждено расправить крылья ангелочку, уточнять не стал. Тоже наверняка не так уж скоро...
'...не ранее двенадцати ноль-ноль тринадцатого июля, - тут же громогласно подтвердил диспетчер. - С глубоким сожалением сообщаем, что, в связи с большим количеством незапланированных посадок по метеоусловиям, свободных мест в гостинице при аэровокзале нет. Приносим извинения за вынужденные неудобства! Попробуйте обратиться в другие отели нашего города, номера телефонов имеются в справочной службе. Благодарим за внимание!'
Боковым зрением Александр заметил, как обречённо переглядываются брюнетка и мама Юлия, а папа напряжённо смотрит на их с ангелочком странноватую пару. Он даже не успел передать Валерию мысленное уверение, дескать, не беспокойся, я не извращенец-педофил, как девчонка буквально ошарашила его вопросом:
- Ты на лошадке приехал?
- На лошадке?! Да нет, девочка, на машине.
- Жалко... А где твоя лошадка?
Тут Александр просто растерялся.
- Где? Ну... видишь ли, малыш, лошадки-то у меня нет.
- А вот и обманываешь! - надулась она. - Малышей нельзя обманывать! Я сама видела. И лебедь говорил, что у тебя есть большая белая лошадка.
- Белых лошадок не бывает, только серые... Кто говорил?!
- Лебе... ой! - она зажала рот ладошкой, явно понимая, что сболтнула лишнее, и поглядела на него как-то затравленно. - Никому не расскажешь?
- Никому, - усмехнулся Александр.
- Скажи: 'честное детское'!
- Честное... хм, взрослое.
- Ладно, тоже ничего... Ко мне во сне прилетает лебедь. Очень красивый. Он знает всё-всё на свете! Только не знает, наступит Завтра или нет, и прилетает ко мне, чтобы спросить об этом. Знаешь, кто его посылает? Бог!
- Так уж и Бог! Зачем Богу спрашивать? Он ведь знает вообще всё.
- А вот и нет! А вот и не всё! - и звонкий детский голосок вдруг превратился в гулкий, чуждый, противоестественный, потусторонний рокот. - Никто не знает Будущего. Даже Бог. Его попросту ещё нет сейчас, Сегодня. И не было Вчера. Поэтому Оно неведомо. Неосязаемо. Непознаваемо. Может быть, Завтра вовсе не наступит.
Отважный офицер похолодел.
- А ты откуда знаешь? - еле выговорил он.
- И я не знаю, - пожав хрупкими плечиками, простодушно ответила Алёнка прежним голосом. - Просто чувствую.
- У-ух! - передёрнуло бывалого воина, упоминавшегося уже рыцаря без страха и упрёка. - Ну-ка, провидица, скажи теперь и мне, наступит Завтра или нет?
- Да, дядя Саша, наступит, - уверенно ответила она. И загадочно добавила. - Теперь уже наступит... Но не для всех.