Ни Александра, ни гостей его Алина в кухню не пустила, сделав исключение лишь для Алёнки, и очарованная девчушка сидела за столом с набитым вишней ртом, едва поспевая васильковыми глазками за мельканием её волшебных рук. Примечательно, что во всём этом 'стихийном бедствии' на восьми кухонных метрах не улавливалось ни капельки фальши, игры на публику, даже простого напряжения сил. Напротив, каждое мановение пальцев Алины, каждый пируэт, каждый наклон стройного, гибкого, лёгкого, словно воздушного, тела выглядели совершенно естественно, привычно для неё. Но главное, что и для Александра - тоже... Боже! Что же происходит, Бог ты мой?!
Не в силах вымолвить ни слова, он, будто провинциальный театрал, покорённый мастерской игрой заезжей из столицы примадонны, с дурашливой улыбкой на лице застыл в дверном проёме, как вдруг почувствовал прикосновение к плечу. За спиной стояла мама Юлия.
- Саша, можно вас на пару слов? - прошептала молодая женщина.
Боясь спугнуть кудесницу и тем разрушить волшебное действо, они на цыпочках прошли в детскую, приготовленную как раз для семьи Лариных. Валерий, по обыкновению мрачный и скованный, сидел в винтовом кресле за компьютерным столом. Юлия подошла к нему и положила руку на плечо, отчего у хозяина сразу же сложилось впечатление, что на фоне плотных складчатых драпри в единственном пока на весь губернский город N-ск фотоателье француза мсье Жана прорву лет назад готова запечатлеться на новомодную карточку почтенная супружеская пара из мещан. Не хватало разве что самого маэстро с напомаженными угольно-чёрными, как у Алины, волосами под прямой пробор, громоздкого аппарата на треноге да магниевой вспышки... Внимание, дамы и господа, сейчас отсюда вылетит птичка!
А ну-ка сделайте мне фото, мсье Жан,
Я хочу видеть эту девочку счастливой,
С ней порезвиться ночку я б не возражал...
Давай скорее, Жан, и чтоб не очень криво!
Меж тем окаменевшее лицо 'девочки' Юлии вовсе не предвещало Александру беседы во фривольном тоне.
- Саша, - прошептала женщина, - ради Бога, не бойтесь её!
Именно так, без всякого вступления! Он опешил настолько, что не сразу разобрался, о ком, собственно, ведётся речь. Не потому, что тупой от природы. Потому, что рассудок устал. Док назвал бы это состояние падением нормального уровня реактивности мышления в результате пресыщения новой информацией.
- Не бояться? Хорошо, не буду... А кого, простите?
- Алёнушки, - насилу выдавила из себя бледная как смерть женщина.
- Алёнушки? Бояться?! Да что вы такое говорите, мама Юлия?!
- Правда-правда, Саша, не бойтесь, она ни в коем случае не причинит вам зла. Она вообще не способна причинять зло, а уж лично вам-то - и подавно.
- Зато она способна на многое другое, - глухо проговорил Валерий, и Александру показалось, что это были первые его слова за вечер, с самого момента их знакомства.
- Вероятно, вы правы, - признал он после некоторой паузы. - Кое от каких её слов меня пару раз здорово передёрнуло.
- Особенно там, на дороге, - поёжилась Юлия. - И вы только представьте, как изо дня в день колотит нас... Боже, ну почему она такая?! Почему она - не обычный, нормальный ребёнок?!
- А что есть норма? - пробормотал Александр, цитируя Дока теперь уже вслух. - Комплекс сбалансированных патологий, не более того. Может, это мы с вами...
Но Юлия не слушала его.
- Саша, она ведь не лжёт о том, что к ней прилетает ангел. По крайней мере, нам так кажется хотя бы потому, что она пока не умеет лгать.
- Ну, знаете, Юлия, лгать и выдумывать - это ведь совершенно разные вещи. Фантазии ещё далеко не ложь, а уж детские фантазии...
Он обращался к женщине, напрочь игнорируя её супруга, то ли потому, что между ними с Валерием как-то сразу не возникло человеческой симпатии, то ли просто чувствовал за нею более изощрённый ум и силу духа, а потому воспринимал как лидера их крошечной ячейки общества.