За дюжину ушедших лет эпохи Новатерры племя Александра Твердохлеба разрослось с тридцати шести человек до двух тысяч, даже с хвостиком. Увеличить народонаселение в разы, если не на порядок, при желании возможно было за день, только свистни. Но вождь и близкие соратники, памятуя о тезисе 'не верь!', с некоторых пор брали в общину единицы жаждущих, да и то лишь тех, в чьих услугах жизненно нуждались сами. Прочим же предлагали обустраиваться на выморочных землях, сулили помощь и защиту, но вежливо указывали на дверь. Не подумайте, Читатель, что они боялись. Не боялись ровным счётом никого на новом свете! Но разумно опасались, это - да. Именно из соображений опаски, а не в угоду родовой памяти Твердохлеба, вот уже лет десять как превратили общину в суверенную казачью республику.
При чём тут, спросите, опаска? Да при том, что военно-демократический казачий уклад, как никакой другой, искони способствовал выживанию в чуждом враждебном мире. Дееспособным мужчинам-новороссам вовсе не предписывалось орать 'любо!', разгуливать с шашками на боку, красоваться чубами из-под кепи и 'георгиями' на груди, но каждый из них был приписан к одному из подразделений Новоросского казачьего войска. По будням он работал в цеху или хозяйстве, а в субботу надевал воинскую справу (обычный армейский камуфляж десантного покроя, без каких-либо прадедовских фуражек, гимнастерок и лампасов) и занимал место в строю, чтобы до позднего вечера шлифовать воинское мастерство. Ежегодно весной и осенью подразделения поочередно проводили по две недели в полях, доводя слаженность действий до автоматизма. А летом на два дня всё войско - аж двести с небольшим бойцов! - и экстренные службы выходили на учения с реальной боевой стрельбой, и тогда на рабочих местах оставались лишь уникальные специалисты-некомбатанты, медики, недоросли-гимназисты, ветераны, инвалиды и работники химкомбината с непрерывным производственным циклом. Но даже в мирное время и в перерывах между боевой учебой одно из подразделений по графику в течение суток трудилось и отдыхало, будучи постоянно при оружии и полном комплекте амуниции, чтобы в случае чего немедленно прийти на помощь караулу, патрулю и погранстраже. А всё почему? Да потому, что мир под названием Новатерра отнюдь не мог похвастать миром в значении этого слова 'не-война'! За двенадцать лет казаки-новороссы навидались всякого: от налётов банальных разбойничьих шаек до масштабных нашествий кочевников, ведомых новоявленными Аттилами и Чингисханами.
Потому и не принимали в сотоварищи лишь бы кого - один Бог весть, чем эти люди прежде занимались, зачем пришли, а то глядишь, кем засланы...
Потому не стремились расширять суверенные земли - особенной необходимости в них нет, зато уж охранять и (тьфу-тьфу-тьфу!) оборонять от очередного агрессора запаришься!
Что же до принципа 'не проси!'... Новороссы не просили. В смысле, не попрошайничали. Если что полезное находили - присваивали не церемонясь в рамках всё того же римского закона. Имущество, состоящее в чужом пользовании, откупали или выменивали. Случалось, отнимали, прикрываясь тезисом 'с волками жить - по волчьи выть'. Они ведь, как ни крути, стояли на страже Добра, а Добру всякого добра требуется немало... Когда же возникали разногласия с органами местного самоуправления, на переговоры выезжал Серёга Богачёв, считавший, что Александр больше годится для фрачных раутов с коктейлями, а не для разруливания серьёзных тем... Вот так они и жили! Трудились, воевали, ссорились, мирились, любили, обучались грамоте и мастерству, растили деток, праздновали, выпивали, дрались, справляли новоселья, разводились, плакали на тризнах, ругали слесарей, боялись представителей собственного Закона, иногда болели и звонили в 'Скорую'. Причём не колокольчиком, а посредством телефонов 'Nokia' (по случаю натырили массу выморочного оборудования мобильѓной связи). При свете. При тепле. При пенсиях, лекарствах, кабельном телевидеѓнии, школе, медицинском центре. При всех делах, короче говоря. О подробностях узнаете со временем.
Ну, а что же сам комбат? Да ничего, нормально! Собственно, ни комбатом, ни майором Александр давно уже не считался. На заре новой жизни с подачи соратников сделался гетманом-правителем Новороссии, не так давно был единогласно переизбран на новый десятилетний срок. Получил воинское звание полковника казачьих войск. И сколько ни пытался убедить друзей, что они всё перепутали - во-первых, гетманщина чужда великоросскому казачеству, а во-вторых, 'гетман' суть не только должность, но и звание, потому быть полковником никак не может, - те остались глухи к его возражениям. Сказали: будешь, и баста!