Ерунда, конечно. Бред измученного одиночеством милитаѓриста. И вовсе не про ад сказано у Иоанна Богослова. Но похоже! Двенадцать лет - будто двенадцать дантовских кругов. Неправильно? Сколько там насчитал их Данте Алигьери в своей 'Божественной комедии'? Попал бы в этот мир после Чумы, так знал бы точно, без фантазий. Без комедий!..
Милитарист по жизни, что первой, дочумной еще, что нынешѓней, второй по счёту, Костя Елизаров взглядом проводил 'коня' до горизонта, опустил глаза на строившийся караул и внутренний наряд, потёр когда-то тёмно-русые, уже немало поседевшие виски, оправил кепи и погладил матовую рукоять любимого 'Грача', довольно редкого - в России, разумеется - изделия 'Ижмаша', конкурента тульских оружейников. В каких замшелых кладеѓзях сокровищ генеральный дозорный изыскивал стреляющие раритеты, для самых близких его друзей было тайной за семью печатями. К примеру, у него имелся тяжёлый горно-вьючный крупнокалиберный страшила-пулемёт не менее крупнокалиберного веса и отдачи, причем стрелял из него исполин-разведчик не со станка и не с опорной сошки, а от бедра. Без промаха. С любовью к ближнему в глазах... Несообразностей в могучем Костике хватало. Хотя бы межѓду лицом, добрейшим, ласковым, участливым, и телом - хорошо за центнер - бога-олимпийца при силище античного титана и дьявольской реакции. Наверное, именно тело ваххабиты из Аргунского ущелья прозвали Бешеным Быком. Имели счастье убедиться на себе, с каким дьявольским гуманизмом бравый офицер внутренних войск МВД России обеспечивает законность и правопорядок в этом инфернальном регионе...
Елизаров вообще почасту и подолгу наблюдал за небом, хотя на постчумном пространстве ожидать атаки с воздуха не приходилось, во всяком случае, со стороны себе подобных. Он и не ждал. Просто бродил по звездным выбоинам Млечного Пути. Куда шагал? Зачем? За чем? Да так... 'А вдруг', как говорят романтики и оптимисты. Вдруг где-то там, за поворотом к неведомой звезде Мяу Кота, свершится чудо и откроется давно забытое Вчера. Канун. Тот самый день. Перед Тем Самым Днём. Последним. Днём Вселенской Казни...
Константин почасту наблюдал кое за чем ещё, опять же - не из чувства долга, не из рвения по службе. За гетманскими окнами. Но друга своего и главковерха в них увидеть, разумеется, не ожидал. Даже его любиѓмого пса, ньюфаундленда Дэна... О, кстати, вот и он! Притопал, черномазый, на развод. Мастифф центуриона с правами гражданина Рима! Сейчас вынюхает всё досконально и пойдёт, виляя задницей, к хозяйке, чтобы доложиться - так и так, дескать, наш батька в резиденции, а на плацу лишь Костик Елизаров, классный парень, верный страж, и к вам, Алина Анатольевна, не так чтоб очень равнодушен. Может быть... это... позовём его?.. Чувство к Алине Костя тщательно скрывал. Успешно. Как ему, наверное, казалось... С другим бы гетман, не исключено, давно поговорил, что называется, по-взрослому. Опять же не исключено, набил бы морду. Если б справился... Но, глядя на страдания дозорѓного, этого рыцаря без страха и упрека, так и оставшегося бобыѓлём после Чумы, лишь сочувственно посмеивался про себя да изредѓка подначивал супругу. Про неё. И Константина. Сдуру...
А той 'доклада' бдительного пса не требовалось. Укѓрывшись тюлем занавески и гардиной, она печально наблюдала за дозорным. Печально, ибо знала - снова началась война. Печально, ибо знала, что дозорный поведёт передовой отряд. Печально, ведь она его - эх, знать бы Костику! - любила. Тем более печально, ведь она любила маленького Костика, незнамо как и для чего напялившего богатырские доспехи Константина. Примерно так, по-своему, на удив-ление самой себе из той ещё, из прошлой жизни, любила и Серёгу Рогачёва - как друга, если не сказать, как брата. Любила Дока. За человечность, доброту и простоту.
Любила Сашку. Просто Сашку. Любила Александра с каменным непроницаемым лицом и автоматом на груди. Дурашливого Шурика. Нежного, душевного Санечку. Поддатого бродягу, сумасброда и отчаянного мота Алика. Решительѓного Аля со зловещей ртутью авантюрных глаз... Куда там Константиѓну-Костику?! Она Любила. Удивлялась собственному постоянству. И боялась все эти двенадцать лет. Боялась и сегодня, ибо точно знала, что получаса не пройдёт, как балагура Саньку сменит мудрый гетман Саныч. Что отзаседает генеральная старшина на Уряде, и тогда... Тогда ударят пушки 'Гром' на стенах Замка - маленькой станичной цитадели. Прокашляются, накрывая площадны́е цели, крупнокалиберные миѓномёты в крепостных редутах. Загромыхают пулемёты боевых машин. Загромыхают мины по периметру границы. Загромыхают конские копыта, сапоги бойцов, затворы и команды. Загромыхает этот Мир, и в мирные пеѓриоды не самый мирный из Миров. Но прежде лязгнет голос Карапета Даниляна, и понесётся из приёмников: 'Внимание..!'.