- Тебе-то, Валентиныч, какая разница?! - глубоко затягиваясь лёгкой LM, издевательски заметил Костик. - Ты же, насколько я помню, вчера бросил. Причём - как всегда! - навсегда.
- Ах, оставьте меня жить! - поморщился Серёга. - Сам бросил, сам и подобрал... Ну, что там у тебя в кармане?
- 'И если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день...', - жизнеутверждающе пропел добродушный гигант.
И потянулся было к голубого цвета пачке.
Но не сумел открыть.
Поскольку лёгким дымком воспарил над бренным миром.
Поскольку с балкона Богачёвых до него донёсся голос дамы сердца...
- Браво, Костик, браво, дорогой! - похлопала в ладоши Алина, но не преминула подколоть воздыхателя. - Действительно не так уж плохо исполнено. На сегодняшний день... К слову, господа офицеры, день практически закончен. Поднимайтесь, проводим его чашечкой-другой кофе! Для Серёженьки у меня припрятан 'Кэмел'.
- Ты же не выносишь дыма! - напомнил супруге Александр.
- Обычно - да. Но отказать любимому человеку не смогу.
Укол явно предназначался Костику. Лукавый чертёнок, Алина прекрасно знала о затаённом чувстве нерешительного исполина и обожала беззлобно над ним поглумиться. Александр же её взаимоотношения со своими друзьями воспринимал абсолютно спокойно. Он, в свою очередь, прекрасно знал, что в прошлой жизни у супруги случались адюльтеры, но почему-то был уверен, что ныне подобные априори исключены. Почему так считал? То лишь Бог весть...
- Давайте-давайте, поднимайтесь! - вторил ей оттуда же, с балкона, сварливый голос Татьяны Рогачёвой. - А то мы с Алиной Анатольевной, как две дуры, в 'ящик' пялимся, а драгоценные друг с другом расстаться не могут, страдают в ночи.
- Уже идем, Татьяна, - крикнул гетман.
А сам подумал: 'Дура наверху одна, и это вовсе не Алина Анатольевна'... Сергей, судя по многозначительному взгляду, мысленно его поддерживал.
- Пойдёмте, господа военные офицеры, к вашим услугам чашечка-другая трофейного кофе, столь же трофейные сигареты и сговорчивые мадемуазель...
- А сало есть? - въедливо поинтересовался Богачёв.
- Ты же только с ужина! - изумился Константин, заглушив своим баритоном язвительное замечание гетмана о том, что домашний тиран, ньюфаундленд-четырёхлеток Дэниел, достаточно жирный, и если гостям так уж приспичит...
- Да ну, когда тот ужин был?! Час назад... Поторопимся, господа!
- Ну, ладно, спокойной вам ночи, - обречённо вздохнув, попытался распрощаться генеральный дозорный.
Чем вызвал ехидные усмешки на физиономиях лучших друзей и приглушённый смешок на балконе.
И сам покраснел, будто знамя Победы, водружённое Михаилом Егоровым и Мелитоном Кантария над поверженным рейхстагом...
Автор (не в тему, просто к слову): недавно слышал журналистский перл о том, что знамя Победы над рейхстагом водрузили русский солдат Мелитонов и грузин Кантария!
...Процесс счастливого (без дураков счастливого!) прибытия хозяина после трудового дня пёс отмечал однообразно - кидалѓся лапами на грудь, чуть не сваливая с ног без малого восемью десятками нахальных килограммов. Супруга же - всегда по-разному. Сегодня, например, подзадержавшихся друзей встречали Дэн, насилу сдерживавший себя в позе сфинкса, и две... станичных бабы в передничках, косынках, с золочёными подносами в руках, подобострастно кланяѓвшиеся мужьям и дорогому гостю. Алина, правда, - с ослепительной улыбкой, а Танька - с бледной гримасой на губах. Алина протянула всем троим по рюмке водки, а та - розетку с дольками консервироѓванного ананаса. Из тех еще, из ранешних, из бывших, но, как оказалось, до сих пор вполне съедобных.
- Эх, Старый, зарекались мы с тобой попоститься касаемо водѓки, - вздохнул Серёга, принимая стопку, выпил махом, потянулся к подносу Татьяны, закусил и грозно вопросил. - Что за дьявольское искушение поднесла, ананасину богопроѓтивную? Не могла огурца доброго из бочки подать?! - картинно выѓтер губы рукавом. - Ну, рассказывай, как тут без меня жила. Себя не забывала?
- В этой глуши забудешь, как же! - буркнула Татьяна.
И феериѓческое действо развалилось на глазах. Как будто бы Рудольф Нуриѓев громко пукнул, совершая пируэт.
- Вот дура, - обнимая мужа, чуть слышно прошептала оскорбленѓная Алина. Это было её действо, способ развеять одиночесѓтво, тревогу и тоску.
- Всё прекрасно получилось, моя хорошая. Здравствуй! - пощекотав губами мочку её уха, тихо произнес супруг. - Я люблю тебя!