Хотя… вспоминая, как они совершенно по-глупому отдали свой автопром японцам, это действительно могла быть всего лишь тупая государственная неповоротливость.
Для дальнейшего развития бизнеса нам нужна была какая-то достаточно твёрдая мировая валюта, а вот с этим были теперь проблемы. Любые деньги — доллары, евро, йены настолько стремительно обесценивались, как будто уже шла глобальная война. Полагаться на драгметаллы, стремительно теряющие свой вес, мы тоже не могли. В сложившейся ситуации единственным выходом виделось создание своей, твёрдой и конвертируемой валюты.
Впрочем, как оказалось, Олег уже об этом позаботился… правда узнали мы об этом случайно — когда один из Тувалуанцев достал из кармана бумажку и стал что-то активно говорить своему собеседнику, тыкая то в бумажку, то в Жору.
Император нахмурился, подошел и забрал бумажку.
От увиденного, я прыснул со смеху и полчаса не мог остановиться. На деньгах кроме стандартных надписей типа банк Тувалу и номинала, красовался гордый Жорин профиль, увенчанный лавровым венком.
Жора тот просто опешил, а Олег обиделся, увидев такую мою реакцию на свое новшество.
— Как валюта-то называется? — немного успокоившись спросил я.
— Тувальский рубль, — повёл плечом Олег, — больше на ум ничего не приходило.
— Ну, хоть не песо, — хихикнул я.
Деньги менять уже не стали, оставили с ликом императора, тем более, что напечатал их Олег уже очень даже немало.
Ещё более я удивился, когда узнал, что Тувальские рубли уже охотно принимают не только в нашей империи, но и во всех ближайших странах. Неявные и невидные нам экономические законы работали, а Азия и Океания, похоже, гораздо раньше Америки и Европы поняла какая валюта сейчас предпочтительна, тем более что наша валюта сейчас единственная в мире не падала в цене.
Но долго такое, конечно, продолжаться не должно.
В одно прекрасное утро мне позвонил израильтянин, бывший моссадовец, отвечающий у нас за внешнюю разведку, и напросился на встречу.
— Против нас зреет коалиция, — начал он с плохих новостей, — мир опомнился и пытается объединиться, чтобы защититься.
— Кто в неё входит? — поинтересовался я.
— Переговоры о противодействии идут на уровне НАТО и они довольно секретны. Нам пока неизвестно до чего договорились потенциальные государства — участники этой коалиции, но мы знаем, что в её создании участвуют как минимум США и Франция.
— Старые друзья, — хмыкнул я, — и каковы у них шансы?
— Сложно сказать, — замялся шеф разведки, — если им удастся договориться, то честно говоря, сломить нас будет несложно. Наша надежда кроется в том, что среди членов НАТО пока нет согласия по вопросу нужно ли нас подминать под себя — для многих, очень многих людей мы представляем собой инновационное быстроразвивающееся государство, с которого нужно брать пример, а уж никак не воевать с ним.
— Вы так говорите, как будто сами так не считаете, — фыркнул я.
— Я привык трезво смотреть на вещи и реально оценивать процессы, — поклонился разведчик.
— И что же вы там себе навыдумывали? — поинтересовался я.
Израильтянин скривился, ему явно не хотелось говорить на эту тему, но поняв что отвертеться не получится, он сказал:
— Мне сложно судить о ваших планах, Дмитрий, но как военный эксперт я могу понять своих коллег в большинстве стран. Вся стратегическая военная авиация вдруг стала не больше, чем игрушкой. Проекты, на которые направлялось до 80% военного бюджета стран на протяжении многих лет, вдруг оказались пустышкой. Сегодня один переоборудованный гражданский самолёт стоит всей остальной военной авиации и не понимать этого нельзя.
— Подождите, — сказал я, — у нас ведь чисто гражданские гравилёты, на них вообще нет никакого вооружения.
— Гравилёт, который не может сбить ни один военный самолёт гражданским считаться не может, — ухмыльнулся разведчик, — а установить на него любое вооружение — раз плюнуть. Да даже без оружия — маленькая корректировка в программе защитного поля и гравилёты смогут просто сминать в воздухе любую военную авиацию.
Я недовольно скривился — мне не нравилось, когда меня, пусть даже непреднамеренно обвиняли в милитаризме.
— Что вы предлагаете? — перевёл я разговор в конструктивное русло.
— Вы как-то говорили, — замялся разведчик, — что планируете создать собственный альянс. Так вот, по-моему для этого сейчас самое время.
Я действительно в последнее время настолько замотался, что и забыл о своих планах по созданию коалиции с русскими, но теперь решил, что и действительно пора переходить к активной фазе на этом направлении.