— Санцев никак эмигрировать собрался, — сказала она.
В её устах это была самая высшая похвала — помнится, год назад она теми же словами похвалила Надьку Белкину. Я был счастлив.
Благодаря совместным с Татьяной урокам в первый месяц учёбы моя успеваемость поднялась до небывалых высот. Родители, видя такую картину, просто боготворили Танюшку — мама постоянно опаивала её чаем с вареньем, а отец одобрительно хмыкал, здороваясь с ней. Как-то мне даже было заявлено:
— Вот видишь, как ты стал хорошо учиться, лучше бы и водился с Танюшкой, чем с Жорой со своим.
— От того, что с девчонками водишься, иногда дети заводятся, — буркнул я, уходя к себе.
Похоже такая фраза произвела неизгладимое впечатление на родителей, так как уже через полчаса ко мне в комнату зашел отец и попробовал прочитать мне лекцию о взаимоотношения полов.
Пришлось выставить родителя со словами, что мы это всё давно в школе прошли в теории и вне школы на практике. Этим я, похоже ещё больше озадачил родителей, до сих пор считавших меня примерным ребёнком, но главное — это подействовало и вторгаться в мою личную жизнь они перестали.
Жоре я пробовал несколько раз намекать, что пора бы и полетать на нашем аппарате, чтобы тот не застоялся в ангаре, но он лишь разводил руками, говоря, что процесс несколько затянулся и оборудование требует доработки и серьёзного тестирования, а делать узлы ненадёжными он, мол, не собирается. На мои предложения помочь он лишь отмахивался.
Учитывая, что я тоже всегда был за надёжность, особенно в таких вопросах, как безопасность полётов, я особенно не надоедал ему и терпеливо ждал.
Мои отношения с Татьяной тем временем постепенно развивались. Ежедневное делание совместных уроков постепенно подтачивало Танюшкину бдительность и, когда не было дома родителей, я уже как к себе домой запускал руки под её блузку во время поцелуев, ласкал грудь, целовал не только губы, но шею, ушки и забавно рдевшие щёчки. Этим, собственно пока всё и ограничивалось. Попытки снять с неё любую деталь одежды натыкались на жесткое и умелое сопротивление, равно как и попытки засунуть руку не под блузку, а под юбку. Но я не горевал и не отчаивался, ведь Таня уже дала мне к себе хотя бы ограниченный доступ, в том что остальное приложится, я уже не капли не сомневался и особо события не торопил, опасаясь спугнуть настойчивостью своё счастье.
Пару раз, не успев «спустить пар» перед Таниным визитом ко мне, я снова устанавливал в туалете камеры наблюдения. В первый раз затея провалилась — по собственной дурости или от чрезмерной осторожности я повесил камеру слишком высоко за полотенцем, в результате увидел лишь Танькины ноги со спущенными трусиками. Во второй я прицепил камеру пониже и мне удалось лицезреть не только кружевные трусики, но и то что под ними пряталось. Я чуть не сломал себе глаза за эти несколько секунд, вглядываясь в этот маленький, подаренный Жорой, экранчик.
Потом долго ругал себя — вот придурок малолетний! Полвинчестера на моём компе забито высококачественной порнухой, которую можно смотреть в Dolby 5.1 на нормальном мониторе, так нет же, впялился до рези в глазах в 4-дюймовый экран, на котором и разглядеть то толком ничего нельзя.
Нет, всё-таки ни одно самоё жёсткое порно, не сможет сравниться с лёгким подглядыванием за переодеванием любимой девушки.
Танюха, слава богу, ничего не заметила, хотя моё состояние после её выхода из кабинки было близко к шоковому. Впрочем, я тут же сам скрылся в туалет, отцепил камеру и дождался пока хоть немного спадёт напряжение в чреслах. Это сейчас мне кажется, что даже если бы Татьяна заметила к себе интерес такого рода с моей стороны, то вряд ли она бы сильно ругалась — может и вообще сделала бы вид, что не заметила. Но тогда я был просто уверен, что тот день, в который она заметит, что я слежу за ней таким образом будет последним днём нашего знакомства. Этот страх мне не нравился, это был не тот адреналин, который мне хотелось получать, и я надолго прекратил подобные эксперименты, как бы мне не хотелось их продолжить.
Наконец, где-то в середине февраля, Жора отвёл меня и Танюху в сторону и торжественно сказал:
— Я всё доделал, можем сегодня идти и монтировать на НЛО.
Я посмотрел на Танюху — именно сегодня я обещал сводить её в кино. Но она оказалась у меня девушка понимающая.
— Хорошо, — сказала она, — только домой забегу — переоденусь и сразу приду в КБ.
У меня отлегло от сердца — честно говоря, я не знал, как разрешить этот конфликт интересов — мне очень хотелось выбраться куда-нибудь с Татьяной, но ещё больше хотелось полетать. Кроме того, я опасался, что после нашего последнего полёта Танюша побоится снова летать на нашей колымаге. Дома мы после того, первого раза практически не разговаривали о нашем совместном с Жорой проекте, поэтому я реально опасался, что Татьяна не захочет вообще иметь к нему отношения, и я снова должен буду разрываться между любимым делом и любимой девушкой.
Мы с Жорой не стали ждать Таню и сразу после школы забрали его аппаратуру и отправились в КБ — уж больно нам не терпелось смонтировать всё назад.
Зайдя в калитку мы сразу почуяли неладное — дверь в дом была открыта нараспашку и на выпавшем неделю назад свежем снеге виднелись одиночные следы. Уж их-то тут никак не должно быть, учитывая, что сами мы были тут месяц тому назад.
— Ты приходил сюда? — удивлённо спросил меня Жора.
— Нет, а ты? — тоже нет.
— Пойдём, посмотрим, — предложил я.
Оставив на крыльце все приборы и сжав в руках шокеры, мы осторожно зашли в дом. В доме никого не оказалось.
Аппарат одиноко возвышался посередине комнаты, и у нас немного отлегло от сердца. Однако с остальным было всё не так радужно. Шкаф, комод и ящики стола были открыты и перерыты. Хорошо ещё, что ничего особенно ценного в них не хранилось — только наша сменная одежда, да ненужные железки. Всё более-менее ценное мы перед уходом всегда клали внутрь аппарата — его сейфовую дверь так просто не откроешь.
— Наверное бомжи рылись, — предположил Жора осмотрев аппарат, — даже не попытались открыть НЛО, видимо побоялись.
— Спёрли сварочный аппарат, — с сожалением сказал я.
— Да не грусти, он нам уже не нужен, — ответил Жора.
Он приложил палец к считывающему сенсору, открыл люк и вытащил из него два чемодана, в которых мы хранили инструменты.
— Похоже теперь придётся и одежду в НЛО запирать, — сказал я, поднимая с пола истоптанный свитер.
Я затопил печь, и в доме сразу стало теплее и уютнее. Жора разложил на столе «усовершенствованные» приборы. Честно говоря, никаких изменений по сравнению с тем, что он уносил отсюда месяц назад, я не заметил — коробочки были абсолютно идентичны. Единственное — добавилась ещё одна ручка, судя по всему сделанная из рычага японской автомобильной автоматической коробки передач.
— Ну и что ты улучшил? — поинтересовался я. Мне не терпелось узнать, что же Жора делал целый месяц дома один. Поверить в то, что он собирал одну эту ручку я не мог.
Однако Жора лишь улыбнулся со словами: «Погоди, сейчас всё узнаешь». Я даже немного обиделся, но беспрекословно полез монтировать аппаратуру на место.
Лишь прикручивая гайки, я понял что что-то не так и удивлённо спросил:
— Слушай, а почему так тепло внутри НЛО? Нас месяц не было, тут всё должно вымерзнуть.
— Да ну, что ты, — возразил Жора, — тут же термостойкая пена по кругу, она практически вообще не пропускает тепло и холод. Во всём корпусе единственное слабое место в температурном плане — входной люк, но через него сильно не выстудит.
— Я, конечно, помню, что тут всё залито этой твоей термостойкой пеной, но я и не думал, что она ТАК держит тепло, — удивлённо сказал я.
— Да брось, мы ведь прошлый раз, если помнишь, в термосфере планеты летали, а там температура за бортом колеблется от плюс ста до минус ста. Если бы не пена, мы бы это на своей шкуре почувствовали, — усмехнулся Жора.