— Прямо в корпусе? — вытаращила глаза Таня, — а это не опасно? Она не разрушит конструкцию.
— Для чёрной дыры, — засмеялся Жора, — нет особой разницы где генерироваться — в корпусе или в воздухе, ведь расстояние между атомами и между молекулами не так сильно меняется в зависимости от состояния вещества. А разрушить она ничего просто не успевает. За те наносекунды, что она существует в одном месте, она успевает лишь втянуть в себя несколько сотен окружающих атомов и создать вокруг направленное поле притяжения. А когда лучи-катализаторы переключаются на другую точку, то поле растворяется и отпускает атомы восвояси в практически неизменённом состоянии.
— А зачем вспомогательные поля притяжения? — вспомнил я.
— Они создают этакий клин разряжения воздуха по курсу корабля, формируя своеобразный туннель сверхнизкого давления по которому мы и летим. Если бы их не было, наша обшивка сгорела бы уже на скорости в 3-4 тысячи километров в час. Да и бесшумности они здорово прибавляют.
Пока мы обдумывали эту лекцию, Жора вскочил с песка и предупредил нас:
— Не перестарайтесь, замучаетесь потом объясняться — откуда у вас загар посреди зимы.
— Жаль, — сказала Татьяна, вставая, — так хотелось немного позагорать.
— Надо было крем с собой взять, — предложил он, — ты ведь продуманная, вон купальник прихватила, могла бы и крем положить в сумочку.
— Могла бы, — вздохнула Таня, — да нет его у меня. Как-то вот не держу я зимой дома крем от загара просто на всякий случай.
— А давайте немного остров обследуем, — предложил я.
— Только недолго, — забеспокоилась Таня, — это здесь солнце ещё высоко, а в Чите уже темнеет небось.
— Все равно надо как минимум обсохнуть, — сказал Жора, — если ты выйдешь сейчас на наш мороз, то на голове у тебя замёрзнет большая сосулька.
Танюша накинула футболку на плечи, чтобы не обгореть, и мы пошли изучать остров.
Жора сразу предложил свернуть в чащу и посмотреть что там растёт интересного:
— Может бананов найдём или там ананасов каких, — сформулировал он свою мысль.
Но попытка забраться в дебри оказалось безуспешной — мы сразу же накололи голые ноги и вернулись на песок. Так как надевать одежду на мокрое тело никому не хотелось, решили пока прогуляться вдоль берега.
Мы носились по полосе прибоя, орали во всё горло, брызгались — в общем развлекались всеми, полагающимися в таких случаях занятиями. Даже Паштет осмелел настолько, что совершенно спокойно прыгал в воду и обратно.
Скалы в конце пляжа оказались труднопреодолимыми — чтобы залезть на них требовалась верёвка, а чтобы обойти — нужно было выходить далеко в море по острым камням. Поняв, что ни сланцев, ни запасной верёвки у нас нет и эта преграда для нас пока непреодолима, мы так же с дикими криками вернулись к аппарату, который послушно ждал нас, зазывая к себе открытым люком.
Пока мы с Жорой сушились, Татьяна поступила умнее — она просто спряталась в НЛО, скинула с себя купальник и надела одежду прямо на голое тело.
Посоветовавшись с Жорой, мы решили сделать в НЛО какую-нибудь вешалку для одежды, чтобы в следующий раз (а этот пляж мы планировали посещать довольно часто), не бросать одежду на песок, а цивилизованно развешивать.
Одевшись, мы предприняли вторую попытку пробиться сквозь заросли вглубь острова. Зимние ботинки и зимние брюки прекрасно предохраняли ноги от царапающегося низкорослого кустарника, а вот Тане пришлось похуже — её колготки вмиг покрылись узором из всевозможных затяжек и колючек.
— Что же я маме скажу, — ужаснулась она, посмотрев на это безобразие.
— Я думаю, легче будет когда прилетим сразу купить новые колготки, чем объяснять матери происхождение всех этих затяжек, — предложил я.
Татьяна согласилась, и мы пошли дальше, решив не обращать внимания на эти мелочи. Впрочем, кустарник скоро закончился и его сменил настоящий пальмовый лес. Толщина отдельных деревьев достигала двух обхватов, сквозь толстенную крону свет пробивался с большим трудом, в результате чего внизу царил постоянный полумрак и, что было чрезвычайно приятно — прохлада.
Поначалу мы побаивались змей, скорпионов и прочих представителей тропической живности, но, не обнаружив никого кроме птиц и насекомых, мы постепенно успокоились.
— Видимо более крупные экземпляры не могут пересечь море, — предположил Жора, — всё-таки остров довольно далеко от ближайшего берега. Наверное на него так никакая живность и не смогла переселиться.
— Даже если тут кто-то и есть, то наверняка он травоядный, — успокаивал я сам себя, — иначе где бы он достал тут пропитание.
— Кстати о пропитании, — сказал Жора, — в следующий раз, когда сюда поедем нужно обязательно взять шашлык или хотя бы удочки, чтобы наловить рыбы. А-то я уже проголодался. Никто не взял с собой еды?
— Я взяла бутерброды с паштетом, — сказала Таня.
— О! — обрадовался Жора. — И где они?
— Вон там, — грустно показала Таня на пса, которому, похоже в лесу нравилось не так сильно, как на пляже — он поджал хвост и не отходил от нас далеко.
— Делааа, — протянул Жора. — А если сейчас мотор не заведётся, что мы тут будем есть?
— Придётся тебя жарить, — добавил он, глядя псу в глаза.
Тот согласно гавкнул — мол делайте, что хотите, только пойдёмте из этого леса.
Впрочем, у меня с Татьяной после Жориного заявления о том, что «мотор» может не завестись, тоже пропало желание дальше гулять по лесу и возникло другое — сесть в НЛО и проверить, способен ли он ещё летать, что мы и высказали Жоре практически хором.
Жора недоумённо на нас глянул, назвал тонкокожими слабаками, но повернул в обратный путь, который почему-то показался гораздо ближе, чем дорога от берега.
Аппарат, конечно же, завёлся без проблем. Когда я взялся за ручку и он послушно поднялся в воздух, у меня даже мелькнула мысль как я только мог сомневаться в этом совершенном творении.
Действительно, — подумалось мне, — чем аппаратура проще, тем она совершеннее. Ещё сто лет назад владеть автомобилем было совсем некомфортно — перед каждым выездом нужно было залить воду в радиатор, масло в мотор, повернуть ручку, чтобы завести двигатель. При этом конструкция машины была предельно элементарной, и любой мало-мальски грамотный водитель мог прямо в дороге с помощью ключа и молотка починить любую поломку. А сейчас — даже опытный автомеханик не всегда решиться чинить машину в пути — лучше уж на эстакаду, да не просто на дырку в полу, а на высокую — гидравлическую, чтобы всё потроха были выставлены наружу.
Телевизоры — тоже песня. Помню, отец рассказывал, что у него раньше был ламповый телевизор. Если перестаёт показывать, то надо открыть заднюю стенку и внимательно посмотреть — наверняка какая-нибудь лампа не горит. Вытащил эту лампу, вставил новую и телик снова работает. А когда год назад сломалась соседская то ли плазменная то ли жидкокристаллическая панель, им пришлось выложить за ремонт половину стоимости нового такого же телевизора.
Компы вообще ужас. Наш учитель информатики любил на уроках повторять высказывание одного из родоначальников компьютеров, датированное 50-ми годами 20-го века о том, что пройдёт время и компьютеры по размеру будут занимать всего одну комнату. Малость промахнулся старичок с размерами. Сейчас в комнату наверное несколько тысяч этих самых компьютеров напихать можно, а вот с ремонтопригодностью — проблема. Ноутбук уже не починишь, припаяв проводки покрепче, да залудив контакты. Да и вообще во многих случаях ноут легче выкинуть, чем чинить.
Мысли мои вернулись к НЛО, которое уже несколько минут неслось в небе, повинуясь нажатой кнопке «домой». Насколько ремонтопригоден наш аппарат? Какие никому неведомые электрические схемы использовал Жора для создания своих генераторов?
Может спросить его самого? Но не обидится ли он — решит, что я ему не доверяю, или ещё чего доброго подумает, что я хочу выведать у него технические тайны. Лучше уж обойдусь тем, что он мне сам рассказывает, а надёжность… О надёжности он по-моему ещё больше меня радеет, так что пусть возможные поломки остаются на его совести.