— Не переживай, у нас будут деньги. Чем-то я могу помочь уже сейчас, а потом мы с Димкой достанем ещё больше.
Я удивился — оказывается на меня уже есть планы по добыванию бабла. Потом, впрочем, вспомнил, что я и сам недавно говорил Жоре, что была бы тарелка, а денег достанем. Теперь это мне уже не казалось такой простой задачей. Как добыть денег с помощью летающего аппарата, сохраняя инкогнито? Совершить налёт на состав, перевозящий купюры? Где-то я слышал, что по России и такие курсируют…
Ага, налетим в масках, воспользуемся всеобщим шоком при виде нашей чёрной тарелки и перегрузим к себе деньги? Вообще нереально. Во-первых Жора на это не пойдёт, да и я наверное тоже, во-вторых нас вычислят сразу, как только мы начнём эти деньги тратить, в третьих вероятность того, что нас просто пристрелят во время налёта — процентов девяносто.
Надо думать что-то другое.
— Может пингвинов продавать на мясо?
НЛО чётко завис над оконечностью обледенелой Антарктиды и даже отсюда было видно шевеление густой массы на побережье.
— Ой и правда, пингвины, — сказала Женя. Оказалось, что последнюю фразу я произнёс вслух.
— Кто ж их купит на мясо, — хмыкнул Жора, — оно же рыбой воняет.
— Не надо пингвинов на мясо, — заявила Таня, — они такие хорошенькие.
— Сейчас рассмотрим поближе, — сказал я и направил НЛО в самую гущу на второй скорости.
Теперь наше движение напоминало падающий самолёт, правда без всех этих эффектов типа свистящего звука и поднимающегося к горлу желудка. Сначала земля приближалась медленно, но по мере снижения она начала вырастать в экранах с огромной скоростью.
— Ай, пингвинчиков раздавим, — закричала Таня, — боюсь.
Женя судорожно вцепилась в Жору.
— Значит снижаться на скорости 20 тысяч километров в час ты не боишься, а на одной тысяче тебе страшно, — эту фразу я уже завершил когда аппарат повис рядом с неуклюже расступившимися пингвинами.
— Там же незаметно получается, — вздохнула Таня, — скорость ведь в двадцать раз больше.
— Предупреждать же надо, — судорожно всхлипнула Женя.
— Да ладно, чего ты, довольно мягко сели, — утешил я её как мог, — пошли наружу, полярнички.
— Там наверное совсем холодно, — предположила Таня.
— Пока не откроем люк — не узнаем, — безмятежно сказал я, — термометров у нас снаружи не висит.
С этими словами, я нажал на дверную ручку, отворил её наружу и выпрыгнул на снег. Поначалу мне показалось довольно прохладно, впрочем я довольно быстро сообразил, что кажется мне так лишь потому, что внутри НЛО обогреватель натопил во время полёта.
Солнце висело над самым горизонтом и было непонятно какое сейчас время суток в этом месте. Наверное оно тут никогда высоко не поднимается.
Отражаясь от снега, солнце не давало смотреть на сушу, пульсируя в глазах до рези. Смотреть на море тоже было сложно из-за того, что светило располагалось прямо над водой и во все стороны от него по воде растекались золотистые лучи, втыкаясь в глаза и царапая мозг. Немного повертевшись, я выбрал единственное направление, куда я мог смотреть после сумрака в НЛО без слёз — наверх, в тёмно-синее небо.
— Вот это теплынь, — заявила Татьяна, выпрыгнув вслед за мной, — лучше бы Читу здесь построили. Тут сейчас по-моему около нуля или даже небольшой плюс.
— Ага, — скептически сказал Георгий, — только не забывай, что тут сейчас лето. Зимой тебе тут наверное ой, как не понравилось бы.
— Ещё бы ветер был бы послабее, было бы вообще хорошо, — добавила Женя, поёживаясь.
Паштет же лишь выглянул из НЛО и, увидев окруживших нас пингвинов, забился обратно и испуганно скулил откуда-то из района кресел.
Тем временем мои глаза попривыкли к яркому свету и я смог подробнее рассмотреть окружающую нас Антарктиду.
Честно говоря, я ожидал чего-то большего. Куда ни глянь, вглубь материка тянулось сплошное белое поле, лишь кое-где торчащие из снега торосы нарушали однообразность картины, да вдали виднелись какие-то заснеженные горы. Примерно так же выглядит зимой любое большое озеро. Разве что на озере нет таких отвесно обрывающихся в море ледяных утёсов и пингвинов.
Пингвины, тем временем, пока мы вчетвером рассматривали окрестности, осмелели и стали понемногу придвигаться к нам. Мне всегда казалось, что пингвины небольшого роста. По крайней мере такими их рисуют в мультиках, и меня неприятно удивили жирные, массивные тела крепышей-недоростков.
— Они никак не меньше метра в высоту, — подумалось мне, — и при желании могут подпрыгнуть и клюнуть в глаз.
От этой мысли мне стало неприятно, и я попятился. Пингвины видимо почувствовали мое смятение и начали потихоньку придвигаться к нам ещё ближе, прижимая нас к корпусу НЛО.
— Какие забавные, — сказала Таня, — можно я поглажу одного.
— Подожди, — крикнул я, но было уже поздно, — Таня протянула руку к самому высокому из обступивших нас пингвинов, и тот недолго думая ущипнул клювом её за руку.
— Ой, — только и смогла сказать Таня, мгновенно отскочив.
— Назад, в аппарат, — скомандовал я, — ну их нафиг, пингвинов этих, они же плотоядные, может у них с рыбой перебои — сожрут нас и не задумаются.
Мы с Жорой буквально забросили девчонок в аппарат, запрыгнули сами и закрыли дверь.
— Что, съели? — обратился я к пингвинам, глазеющим на меня уже с монитора.
Таня тем временем закатала рукав и рассматривала большое красное пятно у себя на руке.
— Синяк будет, — огорчённо сказала она.
— Хорошо ещё, что в шубе была, так бы вообще руку нафиг откусил, — успокоил я её.
— Надо же, — задумчиво сказала Женя, — а у нас в зоопарке они такие спокойные и добрые.
— А что им в зоопарке остаётся? — хмыкнул Жора, — а здесь их территория, они её и отстаивают по типу кого хочу того кусаю.
— А как же тут полярники живут? — удивлённо спросила Женя.
— Так и живут. Подстрелят десяток-другой пингвинов и воткнут их на колья вокруг станции, чтобы другим неповадно было, — сказал Жора.
— Где же они тут колья возьмут, — недоверчиво повела плечами Женя.
— А они вместо кольев алюминиевые усы от старых антенн отламывают, — предположил Жора.
Я с удивлением отметил про себя, что в присутствии Жени уже второй раз у Жоры просыпается чувство юмора, о наличии которого я не подозревал вплоть до сегодняшнего дня.
Мы на автомобильной скорости поднялись над скоплением пингвинов и полетели вдоль линии побережья. После встречи с ними девушки уже и слышать не хотели о продолжении изучения антарктической фауны. Максимум, чего мы добились с Жорой, так это разрешения на посадку в пустынной местности. Вскоре обнаружился широкий галечный пляж, на котором не было видно никаких животных, и я залихватски посадил аппарат на самой кромке прибоя.
Снова выйдя наружу, я уже в полной мере смог прочувствовать, что я нахожусь очень далеко от людских поселений. Нависающие над пляжем огромные ледяные торосы создавали своеобразный микроклимат и тут было гораздо теплее и безветреннее, чем в предыдущем месте посадки.
От тороса к морю бежало несколько ручейков ломящей зубы воды и я поспешил из них напиться, видимо вспомнив рекламу «чистейшей воды из ледников». Но на вкус вода была совершенно обыкновенная и я даже подумал о том, что все эти экологические проблемы в промышленном мире наверняка сильно завышены, если вода в Антарктиде по вкусу практически не отличается от той, что я пью дома из-под фильтра.
Впрочем, оглядев каменный пляж подробнее и не найдя ни единой кучи мусора или даже брошенной бутылки, за которую мог бы зацепиться взгляд, и вспомнив наш пляж возле городского озера я решил, что экологические проблемы всё-таки не надуманы.
Девчонки тем временем стали развлекаться киданием «лягушек» — уж больно хорошо они получались из обтёртой временем и морем до практически плоского состояния гальки. Георгий попробовал построить запруду на одном из ручейков, промывшем в Антарктическом пляже маленький каньончик. Но у него ничего не вышло — вода совершенно спокойно протекала в щели между камнями, а песка чтобы заделать эти щели нигде не наблюдалось.