Проработал еще с полмесяца, а потом решил: чем я хуже других, и сам сумею коногонить. Заявил десятнику по движению. Тот сначала не соглашался — думал не справлюсь, а потом пустил меня на участок «Бераль-Восток» для испытания.
Нечего и говорить, что я в этот день старался работать изо всех сил. Обычно коногоны делали по пять заездов, а я сделал семь. Тогда десятник назначил меня коногоном на все участки: я должен был подменять тех, кто не выйдет на работу (тогда прогулы были частые). Потом я осел коногоном на участке «Бераль-Запад» и там проработал почти год.
Обращался с лошадьми хорошо, ведь с детства люблю их. Разговаривал с ними, и казалось, что лошади меня понимают. Подойдешь к Букету, скажешь ласковое слово, а он потрется мордой о плечо. Приносил ему с поверхности бутылочку сладкого чая и хлеба. Однажды показал, где ставлю чай. На следующий день Букет сам подошел к этому месту, ухватил бутылку зубами, задрал голову, выпил, а потом закусил булочкой. Букет отвечал мне взаимностью, частенько выручал из беды. Забуримся, тяжело самому поднять вагонетку и поставить на путь, тогда я подгоняю все вагоны один к одному, Букет сильно рванет, а я ставлю вагон на рельсы.
Коногоны на шахте считались самыми боевыми людьми. Это были задиры. Ходили с длинными кнутами, с большими чубами и носили фуражку набекрень. Как засвистит, бывало, коногон на коренном штреке, так некоторым молодым шахтерам даже страшновато становилось. Среди коногонов были и хулиганистые парни. Напьется, шумит, к девушкам пристает. Девчата замуж боялись выходить. Между тем у коногонов ухарство напускное. Это были в большинстве обыкновенные, хорошие ребята.
Много песен про жизнь и работу коногонскую распевалось на шахтах. Распевал их и я. Только песни были не те, что теперь. Пелись они все на жалобные мотивы. Самая известная дореволюционная песня коногонов — «Вот мчится партия с уклона», — слов всех точно не помню, но поется так:
Расстался я с Букетом в августе 1928 года: меня вызвали на призывную комиссию в город Ливны. У меня были больные ноги, зачислили во вневойсковое обучение. Вернулся обратно на шахту через месяц. Две недели отдыхал: мое место коногона было занято. Временно пошел отгребщиком на участок «Никанор-Запад» на горизонте 120 (на глубине 120 метров), а потом опять стал коногоном. Не хочу хвалиться, но работал я не хуже других.
У Волкова на квартире жилось неплохо, но очень скучно. Волков человек пожилой, а я молодой. Компании у меня не было, так как молодежь собиралась по холостяцким общежитиям. В одном из общежитий сколотилось человек двадцать моих земляков, молодых ребят. После моего возвращения из Ливен я решил перейти в это холостяцкое общежитие. Большая комната, 22 кровати. Зато я стал жить среди своих.
В свободное время мы собирались группами человек по восемь-десять, брали с собой гармонь. Гармонистом в нашей компании был Володя Мягкий. Учился и я немного на гармонии играть. Пойдем, бывало, в сад или на речку. Девчат прихватим в компанию. Гуляем по саду, песни поем, пляшем. Песни мы любили все больше красноармейские, военные.
Питались мы в общежитии. Во время получки вносили выбранному старосте деньги. Он их выдавал кухарке, которая закупала продукты и готовила пищу.
В общежитии я познакомился и подружился с кухаркой Дусей. Эта красивая женщина пришлась мне по душе. В октябре 1929 года мы поженились. Дали мне семейную квартиру.
Надоело работать коногоном. Донбасс механизировался. Привезли и к нам на шахту врубовую машину. Потянуло меня туда. Конечно, на машину я сразу не мог попасть. Решил пойти отбойщиком за врубовой машиной. Работали мы на пласте «Никанор-75». На отбойке я работал до 1932 года, показал неплохие результаты.
Родилась у меня к этому времени дочка. Созвал я своих родичей и знакомых, попировали на радостях, как полагается. А я подумал: семья прибавляется, надо побольше заработать.
На шахте появились отбойные молотки. Они меня очень заинтересовали. Когда наш участок переводился на отбойные молотки, попросился и я на это дело. Мне доверили молоток сразу. Объяснили, как с ним обращаться; но с первых же дней работы меня стали преследовать трудности: то одно не ладится, то другое. Сказывалась и моя малограмотность. Но упорство брало верх. Я помню, норма тогда на отбойный молоток была 3 метра, или 5 тонн. Благодаря стараниям, я иногда вырубал 5 метров, или 8 тонн.
Хотелось подниматься выше, потянуло к учебе. В 1934 году, в сентябре, меня направили на курсы забойщиков на отбойных молотках. Тут я учился четыре месяца без отрыва от производства. Учеба очень многое дала, стал разбираться в молотке до тонкостей. Я сам мог уже устранить почти любую неполадку. Курсы закончил на «отлично».
А тут у нас стали готовиться сначала к соцтехэкзамену, а затем к гостехэкзамену. Хотя я уже неплохо владел отбойным молотком, но чувствовал большую тягу к повышению квалификации. Опять же пошел учиться. Аккуратно посещал курсы по подготовке к гостехэкзамену.
Парторгом на нашем участке был забойщик Мирон Дюканов. Мирон предложил мне общественную нагрузку — обучать отстающих забойщиков. Общественная работа мне нравилась, и я стал ближе к партийной организации. Партийцы стали мне поручать задания: проводить подписку на заем, вести подписку на журналы и газеты. Стал посещать собрания, иногда выступал.
Так было до конца августа 1935 года, а то, что произошло в ночь с 30-го на 31-е, теперь всем известно…»
Группа зачинателей стахановского движения, в том числе Стаханов, Петров, кузнец Бусыгин, фрезеровщик Гудов, метростроевка Федорова были посланы на учебу в существовавшие в то время в Москве промышленные академии. Война прервала учебу. 22 июня 1941 года каждый стахановец увидел свое место в боевом строю на фронте. Но судьбой каждого из них страна распорядилась по-разному. Петров и Дюканов были призваны в армию, Дюканов погиб на Калининском фронте. Алексей Стаханов был послан партией на угольный фронт, в Казахстан. Уже в первые месяцы войны Донбасс оказался под ударом, все надежды страна устремила на восток, где созданная в годы пятилеток новая угольно-металлургическая база должна была стать арсеналом грядущей победы. Стаханов был назначен начальником карагандинской шахты № 30.