Движение уже стало массовым. На отдельных предприятиях появились уже десятки «тысячников». В Нижнем Тагиле их насчитывалось 200. в Свердловске свыше 300, каждый заменял нескольких рабочих. С трибуны совещания «тысячники» говорили не только о личном опыте повышения производительности труда, но и об обучении молодежи, помощи отстающим, участии в работе школ стахановцев, в улучшении организации труда.
Рядом с Дмитрием Босым в президиуме сидели лауреат Государственной премии бурщик Иларион Янкин, вагоноремонтник Иван Мезенин, экскаваторщик Ибрагим Самяткин, медеплавильщик Степайкин, сталевары Нурулла Баястов и Ибрагим Валеев, электрообмотчица Раиса Кыштымова — передовые люди не только Урала, но и всей страны, авторы всесоюзных и мировых рекордов выработки.
Среди находившихся в зале участников совещания внимание Дмитрия привлекли двое. Выглядели они как дед и внук. На груди старика — орден Красной Звезды, на блузе ремесленника — медаль. Разговорились. Это были рабочие с Украины. У Григория Яковлевича Лушпая сыновья сражались на фронте, у Васи Барановского партизанил отец. Вася с гордостью сказал, что его выработка — 1000 процентов и он старается работать так, чтобы отец мог им гордиться.
Через несколько месяцев, в годовщину первого рекорда — 12 февраля 1943 года, — Дмитрий выполнил норму на 6200 процентов, изготовил деталей за 27 фрезеровщиков. Всего в 1942 году он выполнил 6 годовых норм, обучив 16 молодых рабочих, многие из которых стали выполнять нормы на 200–300 процентов. В дни Курской битвы Дмитрий подал заявление о вступлении в ряды Коммунистической партии.
В 1945 году правительство наградило Босого орденом Ленина. Через год после победы Дмитрий Филиппович возвратился в родной Ленинград. Напряженные годы войны подорвали его здоровье. В начале 1947 года он переносит тяжелую операцию. Но болезнь ненадолго вывела его из строя. В конце того же года он вновь у фрезерного станка. Началась новая полоса рекордов. Как и в годы войны, опять заработала «школа Босого».
Трагический случай оборвал жизнь этого замечательного человек. Он умер, как жил, протянув руку помощи людям.
Во время прогулки на озере большой волной захлестнуло лодку. Из 12 человек спаслись все, кроме Дмитрия. Он был хорошим пловцом и пришел на помощь ребенку и женщине. Но сердце не выдержало…
Когда мы размышляем о слагаемых победы советских людей в Великой Отечественной войне, мы отдаем дань и смелому новатору-фрезеровщику Д. Ф. Босому, С его именем история навеки связала массовое движение рабочего класса той грозной поры — движение «тысячников».
ЕКАТЕРИНА БАРЫШНИКОВА
В. Прохоров
Это очерк о человеке, имя которого в 1943–1944 годах не сходило со страниц печати. О ней писали «Правда», «Комсомолка», «Московский большевик», множество других газет страны.
В 1921 году у крестьянина деревни Озерки, что на Орловщине, Григория Барышникова родилась дочь. Назвали ее Екатериной.
Григорий Барышников был отличным плотником, ходил в отхожий промысел — рубил избы по деревням, в Орле, Ельце.
В 1929 году узнал Григорий, что в Москве будет строиться завод и плотники там позарез нужны. Тогда-то Екатерина от отца услышала много интересного, что на всю жизнь врезалось в память.
По вечерам при свете керосиновой лампы собирались крестьяне к бывалому человеку Григорию. В избе становилось тесно. Катя вместе с братом забиралась на печку и слушала, слушала — удивительно, словно в сказке!
А отец говорил действительно о диковинных вещах: о том, что на окраине Москвы, на Сукином болоте, строится завод и землекопы находили скелеты с кандалами.
Сам видел, видел собственными глазами и, чтобы никто не сомневался, крестился, хотя в бога не верил.
— При царе там дорога проходила, по ней каторжных водили, вот который из-под конвоя «отвалится» — и в болото, там ему и смерть.
Отец рассказывал о том, как цыгане, которые испокон веков кочуют, коней воруют да на картах гадают, целым табором осели и работают на строительстве.
— Только один сбежал, пьяница. А когда вернулся, цыгане не приняли — прогнали прочь.
Второе, после рассказов отца, воспоминание о строительстве завода связано у Екатерины с пожаром летом 1932 года. Семья Барышниковых только приехала в Москву и поселилась в поселке Кожухово.
Был август, после обеда недалеко от цыганских бараков вспыхнул пожар, загорелся весь фанерный городок. Огонь с минуты на минуту мог перекинуться на завод. Рабочие тесной стеной выстроились на крыше ремонтно-механического цеха. Пламя бушевало, но никто не уходил. Спецовками тушили падавшие искры. Из цехов подавали воду кто в чем мог — в деревянных ящиках, в ведрах. Тут же и детвора, а с ними Катя и ее брат. Сначала взрослые отгоняли детей: не мешайтесь, дескать. Но разве уйдут?
Какая там ни есть, а помощь, где ведерко поднести, где пожарный рукав раскинуть. Рабочие, обжигая руки, растаскивали бревна. Завод был спасен.
В 1937 году, после окончания шести классов, она подает заявление в школу ФЗУ, организованную при Первом подшипниковом.
Через год Екатерина Барышникова переступила порог нового цеха точных подшипников (ЦТП-1).
Помнит она незабываемый день выпуска первой продукции. Как на сборку поступали первые партии колец подшипников и шариков, и сборщицы в белых халатах сортировали по допускам, собирали готовые подшипники Тут же контролеры, лица торжественные, но строгие — ведь они отвечают за точность. Но вот один, другой, третий — вся партия собрана.
После смены стихийно возник митинг. И кто бы ни выступал, в словах каждого чувствовалась гордость за свой завод, за себя.
Стоявший рядом с Екатериной инженер Федосеев спросил ее:
— Ну что, Катя-Катерина, мы ломим, гнутся шведы?
Она улыбнулась и кивнула головой. Вспомнила, как Николай Михайлович приходил к ним в училище и рассказывал о всемирно известной шведской фирме «СКФ». О красочной рекламе на улице Кирова (бывшей Мясницкой — «Весь мир вертится на подшипниках СКФ. Покупайте подшипники СКФ». Отличные подшипники были у шведов. Немалые деньги за них шли за границу. Ну а теперь советские точные станки, механизмы авиационной, судовой и другой техники будут работать на отечественных подшипниках.
Работа в цехе приучала Екатерину и ее подруг к строжайшему выполнению технической дисциплины. Незадолго до первомайских праздников, дело было в 1938 году, произошло чепе, взволновавшее всю комсомолию «Шарика».
Одно из отделений сборочного цеха «гнало план» потихоньку, враскачку в первой декаде и «навались» в третьей. Для облегчения сборку подшипников «1506» производили без втулок. Инженер планово-производственного отдела, которому доверили следить за выпуском этих подшипников, заявил:
— Мне совершенно безразлично, выпускаются ли подшипники со втулкой или без них. Меня главным образом интересует выполнение плана. Выпуск же подшипников без втулок облегчает выполнение задания.
На комсомольском собрании в ЦТП-1 кто-то предложил перевести инженера-очковтирателя рядовым рабочим.
— Это что ж? Позорить наше звание рабочего? — резко спросила одна из комсомолок. — Таким не место на заводе.
И, хотя неблаговидный поступок был совершен не в своем цехе, а в другом, отнеслись к нему комсомольцы так, словно дело касалось их цеха, их бригады. Мелкий, казалось бы, этот эпизод, но сохранился он в памяти Екатерины.
На заводе в то время бытовало мнение: дескать, женщина может быть хорошей станочницей, а вот что касается работы наладчика, то тут уж, извините, — дело это сугубо мужское: «Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а женщина налаживать станки».
Одной из первых женщин на 1 ГПЗ Екатерина овладела профессией наладчика, это было в 1939 году. Восемнадцатилетняя девушка — и вдруг наладчик, с этим никак не могли смириться многие ветераны наладки, старые кадровые рабочие.