За ее работой внимательно следили, выспрашивали станочников:
— Ну как ваш наладчик?
— А почище вашего справляется, — отвечали те.
Соревнование со старыми мастерами наладки не легко давалось Екатерине. Не хватало опыта, знаний. После работы она иной раз подолгу возилась со станком, стараясь разобраться во всем до тонкости.
Постепенно у кадровых наладчиков отходило в сторону «ущемленное» чувство достоинства за свою «мужскую» профессию. И они следили за тем, как работает девушка-наладчик, старались помочь ей постигнуть секреты мастерства.
Осенью 1941 года Екатерина собиралась поступить в техникум, хотела стать технологом. А когда началась война, мечту о техникуме пришлось отложить.
После работы, а работать стали по 12 часов, начинались занятия по противовоздушной обороне.
В ночь с 22 на 23 июля, когда вражеская авиация совершила налет на столицу, одним из объектов, подвергшихся нападению, был Первый подшипниковый.
Екатерина вместе со всеми всю ночь боролась с огнем, тушила «зажигалки».
Отец Екатерины работал в пожарной охране завода. Встретив ее утром на заводском дворе, он сказал:
— Молодец, дочка, не стыдно за тебя! — А потом улыбнулся и спросил: — Может, теперь, после этого «крещения», в пожарку к нам пойдешь? С радостью примут.
Екатерина засмеялась.
— Нет уж, отец, пожарником я буду по совместительству.
Екатерина вместе с отцом решила, что останется в Москве. Уже тогда коллективу предприятия приходилось работать с большим напряжением. Многие рабочие в первые дни войны ушли на фронт, значительное количество оборудования было отправлено на восток, в разные города, где создавались новые подшипниковые заводы.
— Оборудования, специалистов не хватало, — рассказывает Екатерина Барышникова, — но мы продолжали работать, трудились даже во время налетов вражеской авиации, которая буквально охотилась за заводом, пытаясь во что бы то ни стало вывести его из строя. Особую ценность представлял наш цех и ЦРД (цех разных деталей) — основные поставщики военной продукции.
Пустели цехи завода, меньше и меньше оставалось рабочих. Одни ушли на фронт, другие отправились в глубокий тыл. Эвакуировали и цех точных подшипников, где работала Барышникова.
— А ты что же, Катя? — спрашивали ее оставшиеся знакомые.
— А никуда я не поеду, в Москву немцев не пустят, а работу и здесь найду. Новый цех создается, автоматы изготовлять — дело новое, а специалистов нет, вот и будем работать.
В октябре 1941 года в опустевшем помещении заводского ФЗУ создали механический цех по производству затворов к ППШ (пистолет-пулемет системы Шпагина). Туда-то и направили Екатерину. Трудно на первых порах осваивать выпуск незнакомой продукции. Нет ни мастера, ни инженера, который знал бы это производство и мог бы объяснить непонятное. Вот здесь-то и пригодился Екатерине ее опыт. Приходилось быть универсалом, выполнять самую разнообразную работу на самых различных станках. Буквально с каждым днем росла программа; особенно трудно приходилось в первые дни. Один-два затвора, больше не получалось, хоть расшибись, — то одно, то другое не ладилось.
— На всю жизнь, — вспоминает Екатерина Григорьевна, — врезался в память день четырнадцатого октября 1941 года… В школе № 474 проходило формирование рабочего батальона Таганского района. Я пришла тогда провожать товарищей, друзей. Много нас было, желающих в те дни уйти на фронт. Но не всех брали, особенно из нашего цеха, производившего оборонную продукцию.
В декабре 1941 года враг был отброшен от Москвы, и Государственный Комитет Обороны принимает решение о восстановлении московских заводов.
8 февраля 1942 года получили решение правительства о возобновлении производства подшипников на Первом ГПЗ.
Трудности восстановления усугублялись тем, что большинство из вновь принятых рабочих были юноши и девушки или домашние хозяйки, которые никогда прежде не работали. Присланные на завод бывшие фронтовики зачастую не имели рабочих специальностей. В числе пришедших на завод были преимущественно люди низкой квалификации (браковщики, подсобные рабочие). Не хватало опытных мастеров, наладчиков, рабочих — станочников, ведущих профессий.
Екатерина, хотя ей шел тогда двадцать первый год, считалась ветераном завода, специалистом-наладчиком. По инициативе старого коммуниста рабочего-токаря Михаила Клинишева решили к каждому квалифицированному рабочему прикрепить по три-четыре подростка. Были и у Екатерины свои подшефные. Они долго не задерживались. Только за три месяца небольшая группа кадровых рабочих обучила 200 человек.
Екатерина Григорьевна хорошо помнит Володю, Виктора, Колю и Женю. Прошло несколько месяцев, и эти мальчишки стали отличными рабочими.
— А вначале что спросишь с них, — вспоминала Екатерина, — «малолетки». «Хрупчиками» их звали. Придут, глазами удивленными смотрят и из кармана сухари достают, по одному «хрупают».
Вчерашние школьники с каждым днем становились серьезнее; а народ они дотошный, во все вникали. А когда в 1942 году на заводе создали два новых цеха, то работала там только молодежь.
Вскоре многотиражка завода называла имена передовых комсомольцев: Алексея Столярова, Олега Обрезкова, Владимира Ляпунова и Екатерины Барышниковой. Они совершенствовали технологический процесс, улучшали организацию труда.
Скупы строчки отчетов того героического времени.
В отчете комсомольской организации находим, что «комсомолка Барышникова добивалась высоких производственных показателей не за счет перенапряжения мускульной силы, а главным образом за счет совершенствования методов работы». Не силой, не числом, а умением, — уже тогда было правилом Екатерины.
В 1943 году заготовительный участок ремонтно-механического цеха № 1 Екатерины Барышниковой на протяжении ряда месяцев работал с перебоями. Чтобы вывести участок из прорыва. Екатерина создает комсомольско-молодежную бригаду. Незадолго перед этим — 22 апреля, в 73-ю годовщину со дня рождения В. И. Ленина — ее приняли кандидатом в члены Коммунистической партии. И создание комсомольско-молодежной бригады было ее первым партийным поручением.
30 июля 1943 года в заводской многотиражке поместили заметку Кати Барышниковой. Она писала, что организовала молодежную бригаду из пяти девушек, недавно пришедших в цех.
«Прежде всего я узнала, где и как они живут, где работали до поступления на завод, что читают, чем интересуются, учатся ли». Краткая была эта заметка, а за ней целая история…
Когда создавала комсомольско-молодежную бригаду, долго присматривалась, кого бы взять, чтобы работать дружно, единой семьей. В отделе технического контроля ей приглянулись две девушки: Тамара Гаранина и Леля Андрианова. Разные они были: Тамара, та более резкая; Лелю отличал мягкий характер, хотя и не без сарказма. Понравились они Екатерине, сама не знает за что, почувствовала — хорошими подругами будут и не подведут.
В ОТК продукцию Екатерины принимали с первого предъявления и всегда в пример ставили.
— Если все так сдавать будут, то зачем контролеры, — говорили обычно мастера.
Так что тут у Екатерины и с Тамарой и с Лелей сразу общий язык нашелся. Но одно дело продукции оценку давать, «критиковать» ее, другое — самому сделать. Тамара с Лелей это хорошо понимали и побаивались перейти рядовыми работницами на станок — справятся ли? А Екатерина посмотрит на руки их нежные и вздохнет:
— Ох, девоньки, нелегко придется вам!
Но Тамара и Леля все-таки имели представление о производстве. А вот что касается остальных членов бригады, то с ними труднее. Юля Рыжова — только со школьной скамьи, завода вообще не видела. Тоня Киселева из ремесленного училища, а учили в то время «скоростными методами». Юра Ермилин, мальчик шестнадцати лет, вчерашний школьник, попал в бригаду к Екатерине не совсем обычно. Его «крещение» в рабочие оказалось неудачным, да об этом он не любил рассказывать.
В первый же день он погрузил стружку в коробку, крановщик зацепил и повез. Юра должен был простое дело сделать — отвезти коробку в положенное место и высыпать. Стал он крючок отцеплять — не получается.