— Красножопок, небось?
— А ты кого ожидал? Естественно, гойкомитички в основном, но он уверяет, что все отборные, а несколько штук — финикиянки.
— Прямо чистопородные?
— Откуда? Метиски, конечно, как и все они тут. В них во всех, даже в условно белых, есть хоть какая-то примесь чингачгуков, так что тут речь, скорее, о воспитании и культуре. Главное — привычные к цивилизованной жизни и из семей, не передохших от какой-нибудь занесённой на Кубу средиземноморской хвори, что нашим колонистам от них прежде всего и нужно. А уж какие они там конкретно — увидим.
— Значит, сейчас забираем баб, забираем тех ольмеков, что ты с Фамея стрясёшь, забираем колумбийского переводчика, и к нам? — подытожил Володя.
— Не совсем, — поправил я его, — Сейчас он нам переводчика не даёт. Мы увозим баб и ольмеков, сколько даст, выгружаем в Тарквинее, собираем экспедицию и приводим сюда, а тут к нам присоединяются ихние мореманы на паре-тройке небольших гаул и этот переводчик. И уже отсюда мы направляемся — сперва в Венесуэлу за кокой, получается?
— Ага, "нагрёбываемся" с навигацией, фиников с их советами не слушаем, а правим примерно на Арубу и полуостров Парагуана, это как раз чуток восточнее озера Маракайбо.
— Я бы зашёл в само озеро, — предложил геолог, — К юго-восточной части берега горы подходят совсем близко, и уж там-то туземцы точно коку должны знать.
— Если они перекроют пролив и запрут нас в озере — придётся прорываться с боем, — заметил спецназер.
— Расшугаем их на хрен из пушек, — махнул я рукой, — Не проблема ни разу. А вот навязанные нам Фамеем и сопровождающие нас финикийцы, если мы там таки удачно обзаведёмся семенами и саженцами коки — это уже проблема. Из-за них нам придётся уменьшить наши силы на треть, отправив один "гаулодраккар" с добычей сразу же в Тарквинею и поставив финикийцев перед фактом, что поздно им пить "Боржоми" — кока у нас теперь и своя есть. Попсихуют, угомонятся — продолжим путь к колумбийским рекам за платиной, а вот опосля — ага, сюрприз — завернём и в Панаму за хиной.
— И это взбесить фиников уже не должно, потому как и без того монополию на коку они нам УЖЕ просрали, — въехал спецназер, — Да ты у нас прям Макиавелли, гы-гы!
— Ага, он самый. А чтобы им не было так мучительно обидно, мы как раз там и сольём им "секрет" разделения золота и платины и предложим им продавать платину нам — пущай себе зарабатывают на своё масло к хлебу, нам ни разу не жалко. Пожалуй, мы даже семенами и саженцами той хины с ними поделимся — хоть и не лечит она от жёлтой лихорадки, но всё-таки неплохое жаропонижающее — переносить её легче будет.
Как раз эпидемия той жёлтой лихорадки и вынудила Колумба прервать свою грандиозную вторую экспедицию, о которой я, помнится, уже упоминал. Больных было столько, что для их перевозки в Испанию потребовались почти все суда, и оставить на Эспаньоле он смог тогда лишь около пятисот человек. Впрочем, этот факт говорит и о степени серьёзности болезни — кто повёз бы через океан готовых отбросить коньки в любой момент? Смертельные случаи, конечно, были, есть и будут, кто-то наверняка окочурился и у Колумба, но в основном от этой напасти склеивали ласты англичане и голландцы, из всех устремившихся в Вест-Индию европейцев наименее приспособленные к тропическому климату. Долгое время эту жёлтую лихорадку путали с малярией и не отличали от неё — и симптомы схожи, и распространяются обе комарами, но возбудители у них разные — у малярии плазмодий, у жёлтой лихорадки вирус, и если негры, например, к африканским штаммам малярии полностью имунны, то от завезённой в Африку жёлтой лихорадки мрут, случается, и в наше время. А гойкомитичи американских тропиков — эти с точностью до наоборот, страдают от малярии, но имунны к жёлтой лихорадке. Хотя в целом-то она для средиземноморцев, например, не так страшна, как свежие малярийные штаммы из той же Африки, болеют ей и эдемские финикийцы — те, в которых примесь чингачгуков поменьше, и нас ещё в прошлый наш вояж Фамей предупредил, чтобы избегали болот. Поэтому, собственно, наша Тарквинея и строится на сухом и гористом восточном берегу гуантанамской лагуны, а не на отлогом, но болотистом западном…
Ближе к вечеру Фамей наконец дал мне внятный ответ по поводу ольмеков — Совет Пятнадцати согласен продать нам три семьи из числа привезённых несколько лет назад и доказавших тем самым свою живучесть, и ещё пять семей нам продают из числа привезённых в прошлом году, живучесть которых пока под вопросом. Это решало нашу главную проблему с налаживанием самообеспечения колонии кукурузным зерном — есть кому теперь показать нашим, как это делается. Полное самообеспечение — это, конечно, ещё очень нескоро — пару-тройку лет в лучшем случае Тарквинея будет ещё зависеть от подвоза как из метрополии, так и из финикийского Эдема, но начало будущей пищевой автономности, можно сказать, уже положено.