Тут возвращается Володя с бойцами и шестью пойманными бабами, вытирает пот со лба и докладывает:
— Ещё восемь красножопые поймали и ведут, одна в их ловчую яму, дурында, свалилась, и её колом насквозь проткнуло, а с пяток в речку сиганули, и одну из них там большая крокодила сцапала. Четыре речку переплыли, но их красножопые преследуют, должны поймать. А не поймают — и хрен с ними, не очень-то и хотелось…
— А что так? — поинтересовался Серёга, — Бабы колонии нужны…
— Да ну их на хрен! Кому нужны, те пущай сами себе и ловят, а я без крайней нужды людьми рисковать не подряжался.
— Чего-то случилость?
— Не случилось, но искать на свою жопу приключений, млять, у меня дураков нет. Нам там сразу же за бродом через речку чёрная кошка дорогу перебежала. Очень большая и очень чёрная…
— Кошка, говоришь, большая и чёрная? Гм… А, ясно! Вот такая, что ли? — я показал ладонью высоту примерно по пояс.
— Ну, поменьше маленько, но — мля буду, где-то вот так она была, — спецназер показал в районе причинного места.
— Ягуар? — дошло и до геолога.
— Ага, он самый. Небольшой, но сурьёзный — коренастенький такойй, лапы коротковаты, но крепенькие. И чёрный, зараза. На хрен, на хрен…
— А вообще — да, ягуары из всех больших кошаков какие-то для своих размеров перетяжелённые, — припомнил геолог, — Вот сравнить по фоткам — львы, тигры и леопёрды нормальные пропорции имеют, а ягуары — в натуре какие-то приземистые и толстолапые.
— И у них нормальные пропорции были, пока не измельчали, — пояснил я ему, — Нынешний ягуар — карликовый, можно сказать, а вот его плейстоценовый предок — вот то был всем кошакам кошак. В "Прогулках с чудиками" Би-Би-Сишных глядел ту серию про саблезубых кошаков?
— Ну, глядел.
— Броненосца оттуда помнишь с шипастой блямбой на хвосте?
— Ага, были там такие.
— Ну так без такой блямбы, но в остальном такие же — глиптодоны назывались — дожили до прихода гойкомитичей, и вот на них как раз тот здоровенный ягуар охотился…
Пока мы кошаков местных обсуждали, вернулись и чингачгуки с остальными беглянками, которых сумели поймать, доведя их число до восемнадцати штук, а вождь, перепуганный возможностью срыва с таким трудом заключённого мира, сам предложил нам выбрать двух взамен потерянных, что мы и сделали. Обеих красножопые сразу же связали — во избежание, и лишним это не оказалось, потому как одна тут же попыталась удрать, едва её только выпустили из рук. Видимо, наши гастрономические намерения в отношении отобранных баб сомнений у дикарей не вызывали, и дискутировалось лишь, сколько раз их пустят по кругу перед этим. Дикари-с!
Местных баб я приказал грузить до кучи на тот "гаулодраккар", на котором были и вымененные ранее, и рассада коки, а двум десяткам вооружённых мореманов с него — перейти на два других. Хватит там и одной смены гребцов, а у нас тут какждая пара рук, умеющих обращаться с колюще-режуще-стреляющими предметами, на особом счету. Я бы и пушки оттуда забрал, да только ставить их банально некуда. Нет, финики-то наши, ясный хрен, с удовольствием бы разместили их на своих гаулах, им только предложи — ещё и сами перетащить вызовутся, тоже ведь под впечатлением, но нехрен их баловать. Уж очень не понравилась мне их тяга к нагибаторству, сдерживаемая в отношении тех, от кого легко схлопотать ответку, но с "громами и молниями" грозящая стать безудержной. Так что обойдутся уж они как-нибудь и без пушек, а мы — без обезьяны с гранатой…
Для ночёвки разбили лагерь на небольшом островке неподалёку. После ужина сидим на бревне, курим. И опять главный финик припёрся мозги нам полоскать:
— Не понимаю я, почтеннейшие, почему вы не хотите привести этих дикарей к полной покорности. Ведь у них есть и золото, и жемчуг, и нужные вам женщины, а их первейшие храбрецы панически боятся вашего оружия. Баал и Мелкарт, да где ж такое видано! Да будь у нас в Эдеме ваши громовые трубы, мы бы давно уже заставили падать перед нами ниц и ползать у наших ног в пыли всех этих голозадых обезьян! Ну почему вы не понимаете своего счастья и не пользуетесь им?
— Сам-то ты, финик грёбаный, далеко ли от тех обезьян ушёл? — проворчал Володя по-русски, — Не жрётся и не спится, если никого в позу рака не нагнул, что ли?
— Как есть макака, — согласился с ним Серёга, — Да ещё и настырная прямо как местечковый еврей, и видок самый, что ни на есть семитский!