Окончание моей издевательской отповеди потонуло в ещё более глумливом хохоте наших солдат, которым моряки-бастулоны переводили всё с финикийского на турдетанский. Финик тоскливо окинул взглядом свои округлые тупоносые гаулы с их маленькими одноместными вёслами, сравнил их движитель и обводы с нашими двумя, проводил взглядом удаляющийся третий и скис окончательно. Вместе с "гаулодраккаром" безвозвратно уплывала и монополия его города на поставку листьев коки.
— Так тебе помочь спустить твои гаулы на воду?
— Сами спустим! — буркнул он, сплюнув под ноги и зашагав к своим. Ведь наша совместная экспедиция ещё только начиналась, и её главная цель — даже та официальная, в которую финики были посвящены — оставалась ещё далеко впереди. Ничего, свыкнутся ещё с новым раскладом, а там, если всё пройдёт по плану, нам найдётся чем подсластить им пилюлю. Мы ж разве звери?
13. Платина
— При тысяче градусов растворимость платины в золоте составляет тридцать три процента, — просвещал нас Сёрёга, — При сотне градусов она падает уже до двадцати пяти процентов, но даже при восьми с половиной процентах платины её сплав с золотом имеет белый цвет, так что те "платиновые" изделия инков и их предшественников, о которых любят писать обожающие сенсации журналюги — это на самом деле не чистая платина, а сплав с золотом, в котором той чистой платины физически не может быть больше трети.
— Так нас-то это каким боком гребёт? — хмыкнул Володя, — Мы ж не ювелирку у них вымениваем, а самородки и песок.
— Но ведь вы же собрались передать финикийцам разделение золота и платины?
— Ага, чтоб самим не заморачиваться, — подтвердил я, — А им — подслащение той горькой пилюли, которую мы им с кокой преподнесли. Сколько-то золота из той смеси они добудут — пущай себе оставят и считают, что нагребали нас — не жалко ни разу.
— А зря! Я ж вам про что толкую? Самородки-то и крупные частицы металла они и вручную рассортируют, но при разделении смеси мелкого золотого и платинового песка плавкой в расплавленном и слитом золоте может оставаться до трети платины. А вы, получается, собираетесь подарить её финикийцам.
— Так ты ж сам говоришь, что это золото уже при гораздо меньшем проценте платины белым становится, — напомнил я ему, — Если захотят очистить, чтоб нормальным жёлтым стало, так кроме нас им с этим обратиться один хрен больше не к кому, а устроит их такое — и хрен с ними, не жалко. Нам ведь той платины сколько надо? Хватит за глаза и оставшихся двух третей. Ты мне лучше скажи, чего у нас вот в этих "наших" двух третях твориться будет.
— Ну, абсолютно чистой платины в природе не бывает. К ней всегда примешаны и другие платиноиды типа осмия, иридия, палладия и ему подобных. В принципе они нам не мешают — разве только палладий мог бы подкузьмить нам, но это чисто теоретически…
— А чего с ним за хрень?
— Да температура плавления у него градусов на двести ниже, а в некоторых месторождениях его примесь может достигать и сорока процентов. Но это в наших, а не в колумбийских, почему и говорю, что чисто теоретически. В колумбийской платине его мизер, а преобладает примесь иридия, который ещё тугоплавче самой платины.
— Для нас — только лучше.
— Вот именно. Тонкий аффинаж платины с очисткой от прочих платиноидов для нас пока-что затруднителен, но он нам пока и не особо нужен, а от примесей обычных неблагородных металлов избавиться гораздо легче.
— А их в платине до хрена?
— Их может быть тоже где-то до сорока процентов, но колумбийская считается одной из самых чистых — от семидесяти до восьмидесяти процентов чистой платины. В основном примешано железо, в меньшей степени — медь и никель. Всё это достаточно элементарно удаляется соляной и азотной кислотами. Вот золото — другое дело.
— А чего там с тем золотом?
— Я уже говорил вам о растворимости платины в золоте, но ведь верно же и обратное. Растворимость золота в платине меньше, но тоже присутствует — восемнадцать процентов при тысяче градусов и пять — при сотне. И это значит, что при разделении песка плавкой до пяти процентов золота в нашей платине останется даже после повторных очисток плавкой, а другими методами его удалить для нас тоже пока затруднительно.
— А чем оно мешает? — не въехал Велтур.
— Оно легкоплавкое, а для нас смысл платины — как раз в её тугоплавкости, — пояснил геолог.
— Я ж тебе рассказывал уже про принцип электрического освещения, — напомнил я шурину, — Так при нужном нам белом калении, которое платина держит, золото если и не потечёт, то размякнет до провисания. Собственно, эту разницу мы и используем для грубой очистки.