В Риме, когда всполошатся, так на первых порах чуть ли не единственными свидетелями окажутся, если верить Титу Ливию, шлюха-вольноотпущенница и ейный хахаль, да и те будут зашуганы возможной местью участников Вакханалий так, что аж консулу Республики придётся их для защиты и сбережения в домах своих родственников ныкать, дабы сектанты их не нашли и не грохнули. Это ж какого размаха и какого уровня организации та секта достичь должна, чтоб даже до такого дело дошло? Вот что значит отсутствие нормальной полиции и нормальных спецслужб! А кроме того — и нормальной соображалки. Я ведь когда перечитывал с юлькиной подачи всю эту эпопею, так ссал с неё кипятком. Первое решение сената — не создание хотя бы временных специальных сил с мобилизацией в них хотя бы тех же не подлежащих уже призыву в армию ветеранов, не рассылка по подвластным городам тайных инструкций о согласованных действиях, не организация слежки за сектантами с внедрением в секту агентуры, а тупые патрули на улицах и ещё более тупой запрет Вакханалий с карами их участникам и обещанием наград доносчикам — ага, обнародованный глашатаями на всех перекрёстках и разосланный гонцами для такого же обнародования по всем италийским городам. Типа — раз, два, три, четыре, пять — я иду искать, и кто не спрятался, я не виноват, гы-гы! Правоохранители, млять, называются! Если уж один хрен решили карать за действия, совершённые ДО этого постановления, то бишь придавать ему обратную силу, так какого ж тогда хрена с тем его обнародованием поспешили, не подготовившись толком и дав тем самым всем, кому надо, заныкаться и затихариться? В том, что этот тупизм, тем не менее, судя по заявленному шеститысячному улову, таки прокатил, заслуги римской государственной машины нет, а есть только поразительнейшее разгребайство самих сектантов, оказавшихся ни в звизду, ни в Красную Армию не годными конспираторами. Хотя, с другой стороны, как знать, сколько среди тех повязанных и казнённых реальных безобразников, а сколько — мнимых, подставленных ложными доносами самих сектантов ни в чём не повинных бедолаг. Судя по тупизму предыдущих действий — сильно подозреваю, что немало. Да и последующие римские оргии уже времён Поздней Республики — это тоже своего рода тонкий аглицкий намёк на реальную результативность римского способа борьбы с Вакханалиями.
— А почему бы тогда не арестовать всю верхушку секты раньше, если она уже известна твоим осведомителям? — поинтересовался Фабриций.
— В этом случае мы не накроем её всю, досточтимый, — разжевал ему Хренио, — Большая её часть останется на свободе, и арестованную верхушку сменит новая, которая будет осторожнее, а моих агентов вычислят и перебьют, если я не отзову их и не спрячу от их мести сам. Так или иначе, они будут раскрыты и не смогут больше помочь, а найти и внедрить новых будет уже гораздо труднее.
— Нельзя подставлять под удар свою агентуру, — добавил я, — Кто тогда захочет на их место завербоваться, если мы этих сдуру подставим? Тут надо ещё думать, как их из-под следствия выводить понезаметнее, чтобы не раскрыть уже этим…
— То есть, их тоже арестуют вместе со всеми?
— А как же? Отпустить их сразу же — это всё равно, что написать у них на лбу и на спине крупными буквами по-гречески "Доносчик службы охраны порядка". И твоей печатью, досточтимый, ещё эти надписи заверить, дабы ни у кого сомнений не было, — мы расхохотались всей компанией.
— Да, мне придётся подержать и их под арестом, пока я не сфабрикую хороших опровержений свидетельств против них, и только после этого я смогу отпустить их из-под стражи "за недоказанностью вины", — согласился испанец, — И будет лучше, если я отпущу их не по своей инициативе, а под твоим давлением, строгим выговором за арест по ничем не подтверждённому подозрению и угрозой кары за неисполнение, досточтимый…
18. Операция "Дихлофос"
— Они в паре сотен метров, — сообщил Володя, когда из зарослей вынырнули и доложили ему обстановку трое его разведчиков, — Но пока, правда, только одна парочка, разгорячённая вином и вседозволенностью.
— И друг дружкой? — ухмыльнулся я.
— Ага, прежде всего друг дружкой. Для того наверняка и удалились от общего сборища, чтобы уединиться без помех.