— Стоп, господа! — у меня мелькнула мысля, и я решил вмешаться, — С перстнем этим сектантским точно никакой ошибки нет?
— Да я тебе клянусь, Макс! Сам же всё слыхал.
— Тогда — вот что, Володя. Бери-ка ты своего старшого за жабры, да садись с ним составлять текст рапорта на твоё имя — официального, в письменном виде, всё как положено. А в нём должно быть чётко указано, что при захвате преступников один из них имел наглость назваться Крусеем, сыном самого "блистательного" Януара, пользуясь своим внешним с ним сходством. Но твои орлы знали совершенно точно, что ни у самого "блистательного", ни у членов его семьи нет и не может быть в принципе никаких дел с этой дионисанутой мразью. Именно поэтому твои доблестные орлы, возмутившись этой наглой клеветой на "блистательную" и глубоко уважаемую всем нашим народом семью, и наваляли подлому самозванцу звиздюлей от всей своей широкой турдетанской души. Что там ему реально сделали, выясни поточнее и не забудьте со старшим ПРЕУВЕЛИЧИТЬ всё это в рапорте в "стандартные" три раза. Въехал?
Где-то секунд с пять царило абсолютное молчание, а затем из колонки раздался хохот обоих. Ну, не синхронный — первым заржал спецназер, а ещё примерно секунды через две к нему присоединился и Васкес.
— Человек, ПОХОЖИЙ на генерального прокурора! — выдавил из себя Володя сквозь смех, — Думаешь, прокатит?
— Пишите, регистрируй как положено, и завтра же с ним ко мне! — велел ему испанец, — И все трое с этой бумагой к Фабрицию на доклад пойдём. Тут это дело так повернуть можно, что Януар нам ещё и благодарен будет за то, что щенка его от ТАКОГО скандала отмазали, хе-хе! А что за шпана его где-то на улице в противоположном конце города избила — это они с его обалдуем уже сами пускай придумывают…
— Жаль только, этот угрёбок безнаказанным останется, — проговорил спецназер, когда отсмеялся, — Несправедливо это выходит.
— Ну, так уж прямо и безнаказанным! — хмыкнул я, — Звиздюлей-то ведь твои ему вломили? Прикинь, каково обезьяньму отродью было огрести их.
— Дык, мало ж вломили-то! Даже душу ни хрена не отвели.
— Володя, нам сейчас главное — людей твоих от большого залёта отмазать, а для этого — НЕЙТРАЛИЗОВАТЬ очень большую и очень влиятельную шишку, — разжевал я ему, — А окончательная справедливость — вопрос уже второй. Если этот бабуин выводов не сделает и не поумнеет — ну, иногда ведь и несчастные случаи происходят…
— Так, этого вы уже не говорили, а я — не слыхал! — напомнил о себе Хренио, — А у тебя, Макс, что за вопрос?
— Да собственно, как мне кажется, говно вопрос, но без тебя это говно хрен кто разгребёт. У меня тут сейчас Идобал сидит, тесть Бената. Помнишь его?
— Брат того Дагона? Ну да, забудешь тут такого!
— Ага, дал мужик копоти в тот финикийский бунт! — вклинился и спецназер.
— Ну так вот, Хренио, его оболтус, говорят, сидит у тебя в кутузке уже третий день. И говорят, за какую-то собачью хренотень, за которую обычно просто штрафуют, но арестован, говорят, по твоему приказу, и без твоего приказа его тупо бздят отпустить. Так чего пацан натворил-то там на самом деле? Адермелек, сын Идобала.
— Да понял я, понял. Так, дай бог памяти, за что ж я его арестовал-то? А, всё — вспомнил! Он же в списке у меня. Помнишь, мне давно уже списки подавали, за кем в случае чего присмотреть, чтоб в неприятности не вляпались. Так он как раз в твоём списке был, ну я и скомандовал его прихватить, чтоб у меня под присмотром на эти дни был…
— На эти дни, говоришь? С дионисанутыми как-то связано?
— Ну, вообще-то связано, но самым косвенным образом.
— То есть, ничего серьёзного?
— Да нет, конечно. Было бы серьёзно — мне бы доложили.
— Так держать-то парня ты сколько ещё планируешь?
— Ну, если честно — вчера ещё можно было спокойно отпускать. Но перед этим я побеседовать с ним хотел, а ты же в курсе, как меня вчера забегали? Ну и сегодня тоже — вот, недавно только и освободился, но мозги же, сам понимаешь, вынесены. Хорошо, что ты напомнил — я уже домой собирался. Отец его сейчас у тебя, говоришь? Ну так бери его, и давайте оба с ним ко мне, а я с парнем прямо при вас поговорю, да и сдам отцу с рук на руки. Сейчас Антигоне звякну, что задержусь немного. Ну, всё, конец связи!
Забегали нашего мента — не то слово. Заездили, так точнее будет. Казна секты — для Тарквиниев мелочь, и Фабриций решил — ага, по букве закона — в государственную казну изъятые ценности передать. А они же все людьми Васькина захвачены и, пока не переданы, на нём все и висят. А передать — это же целое дело. Во-первых, государство есть государство, эдакая вещь в себе, и от него даже положенное получить — процедура не из быстрых, а мурыжить отличившихся людей долгим ожиданием честно заслуженной ими награды — разве ж это наши методы? Проще и быстрее было вознаградить достойных прямо не отходя от кассы, как говорится. А во-вторых — отчётность же эта злогрёбучая и дохлого-то загребёт, а там ведь и звонкой монеты хватало, и ювелирки. Хоть и серебро в основном, но один же хрен ценность. Боги — они же, если служителей их послушать, все страшно обожают приношения драгметаллами, а сектанты — народ особенно набожный, и Дионис у них тоже исключения в этом плане не составлял, так что было там чего считать.