Вот с трубкой нормальной — с той облом вышел. Я ведь уже упоминал, какой ток требуется для работы нашей платиновой лампочки накаливания? Ага, все семь ампер, если кто запамятовал. В наших условиях пока-что легче его обеспечить, чем сверхтонкую проволочку вытянуть, не говоря уже о том, чтобы хоть какие-то светодиоды замутить. А как ещё "номер" определять прикажете? Ну и проводка со всеми прочими прибамбасами тому току под стать, включая и угольные микрофоны, так что в нормальную телефонную трубку образца двадцатого века хрен тут уместишься, и вместо неё получилась колонка. Зато мощная — сидишь просто перед ней и общаешься в режиме громкой связи…
20. Ураниды
— Милят! Так не сделай! Больно!
— Тебе можно, а нам нет? С какой стати?
— Эээ, я так когда деляль?
— Да всё время! Геласу кто вчера фингал поставил? А сегодня Парату?
— Он не умеет — сам виноват!
— А сейчас ты не сумел, и кто тебе виноват?
— Эээ, так не скажи! Я хорошо умею! Он раб, а я…
— Головка ты от хрена!
— Эээ, ти как посмел так сказать?! Ти раб!
— Да иди ты на хрен, обезьяна!
— За такой слово сразу убиваю!
— Ну, попробуй!
Судя по энергичному перестуку деревяшек, детвора продолжила свою разборку на тех же деревянных мечах, которыми и в войнушку играла. Звуки доносились сбоку, со стороны ещё недостроенной инсулы, и с нашего балкона было не разглядеть, что там на самом деле творится.
— Наш ругается похлеще тебя, — сообщила мне с балкона Велия, когда с улицы донёсся очередной поток матерщины — правильной, но с хорошо заметным турдетанским акцентом.
— Весь в меня! — прикололся я, — Я в его годы тоже не был пай-мальчиком. Они же в войну играют. Для них это бой, а в бою разве до хороших манер?
Потом очередной меткий удар сопроводился металлическим лязгом и ревом с визгливой руганью уже по-турдетански, на которую по-турдетански же и ответили в том же духе, что перед тем по-русски, то бишь направили примата далеко и надолго, а когда тот не понял, добавился сочный шлепок, вызвавший уже откровенный визг…
— Сказано тебе, иди на хрен, значит — проваливай! — снова по-русски, и это уже определённо моего спиногрыза голос, — На дереве твоё место, макака, млять, а не с нами! — раньше они бабуинами особо обезьянистых называли, но осенью из Мавритании в наш зверинец привезли и атласских макак маготов, поведение которых бывает иной раз ещё омерзительнее павианьего.
— Юля жаловалась мне, что Волний и в школе на переменах ругается, — сказала моя, — Она считает, что это очень нехорошо…
— А кто в его годы не выражается? У нас даже шутка такая есть — "Что вы матом ругаетесь, как дети малые?" А училки — ну, они почти все считают, что пацанва должна ходить ровно по струнке — ага, как дрессированная цирковая живность. Нельзя же так!
— Но на всю улицу зачем ЭТО выкрикивать?
— На всю, конечно, не стоило. Это они увлеклись…
У Юльки в самом деле идея-фикс, будто матерщине школоту исключительно наш Волний учит, и не могу сказать, чтобы это было целиком высосано ей из пальца — не без него, конечно. Но во-первых, что тут страшного? Не детская дворовая компания и не школа сделали меня матерщинником, а вполне взрослый обезьяний социум на заводе. А во-вторых, и не один только Волний. Наши Кайсар и Мато с ним в школу пошли, а они постарше, что тоже фактор не последний. Ну, девок-то юлькиных и наташкиных того же возраста не считаем — у их хозяек в этом смысле хрен забалуешь, но ведь и солдатню со счёту сбрасывать не следует, особенно наших бодигардов — уж на ломаном-то русском практически каждый изъясняется, хоть и не у каждого лексикон так уж сильно превышает таковой у ильфо-петровской Эллочки Щукиной, но вот русская матерщина в нём прочно прописана у всех. Юлька иногда, заслышав краем уха очередной матерный перл посреди турдетанской речи служивых, подгрёбывает нас насчёт самого успешного направления нашего цивилизаторства среди античных варваров…
Затрезвонил звонок, и я прошёл за ширму в аппаратную — лампочка указывает на аппарат из городской квартиры Серёги с Юлькой.
— Слушаю! — отозвался я, щёлкнув тумблером.
— Макс, у вас всё готово? — так и есть — Юлька, легка на помине.
— Давно уже. Велтур и Аглея уже у нас, Васькин вот недавно звонил — тоже на подходе. Где вы там с этим вашим учёным грекой?
— Уже собираемся. Мой с детьми остаётся, Володя с Наташей уже подошли, а с Деметрием встречаемся в парке и идём к вам.