— А для вас?
— Я не стану отвечать тебе за всех, Деметрий, а отвечу только за себя. И для меня тоже добро и зло не абсолютны, а относительны, и часто бывает так, что добро для кого-то одного оборачивается злом для другого. Вот тебе наглядный пример — вторглись мы с турдетанским войском сюда, в Южную Лузитанию, завоевали её, сделали своей страной и навели в ней свои порядки. Добро это или зло?
— Ну, тут так сразу и не скажешь, — грек задумчиво зачесал бороду.
— Правильно, Деметрий — всё зависит от того, кого мы об этом спросим. Если того лузитана, отца и братьев которого мы убили в боях или повесили за преступления против наших законов, а ему самому запретили под страхом той же виселицы грабить, а заставили работать — ответ будет один. А вот если мы спросим того турдетана, который пришёл сюда с нами и получил здесь землю, с которой он теперь сытно кормится сам и так же сытно кормит свою семью, то ответ будет, сам понимаешь, противоположный. И так, заметь, практически во всём. Что бы ни случилось в этом мире, всегда найдутся как проигравшие от этого, так и выигравшие. Иногда это будут разные народы, а иногда и разные люди одного и того же народа, но почти всегда кто-то нам ближе и роднее или хотя бы его интересы ближе к нашим, и от этого зависит наша оценка событий.
— Если разбирать твой пример, то — да, вы одним и тем же действием причинили зло лузитанам, но сделали добро для турдетан. И если учесть, что одним вы помешали разбойничать и причинять зло соседям, а другим — дали возможность честно трудиться, то в твоём примере добра вами сделано больше, чем зла — проиграли злые люди, а выиграли честные добрые труженики.
— Которые в процессе завоевания тоже были злодеями — и завоёвывали то, что не принадлежало им раньше, и убивали, а заодно, скажем уж всю правду, многие из них и грабили, и насиловали. На войне — как на войне, и не получается добра совсем уж без зла. Так это мы ещё победили и смогли сделать добро для тех, для кого хотели. А если бы мы проиграли эту войну, то оказались бы злодеями со всех точек зрения…
— Тоже верно. А зло ухудшает карму и сказывается на следующих жизнях. Или ты в них тоже не веришь?
— Трудно сказать, Деметрий. Учение о карме и перерождениях мне известно, но не совсем в таком виде, как его представляешь ты и твои единомышленники. Меня учили, что не сами наши действия порождают карму, а наша их оценка. Если есть чувство вины — карма ухудшается, а если считаешь, что всё сделал правильно — можешь тогда не бояться и за свою карму.
— Но ведь тогда получается, что глупец, не осознающий творимого им зла, не получит и воздаяния за него в будущих жизнях?
— Да, получается так, и это особо подчёркивали те, кто учил меня. А вот верить в эти будущие жизни и воздаяние в них или нет — не знаю и сам. Никто ещё пока из моих знакомых не вспомнил своих прежних жизней и не рассказал о них, а если вдруг кто и расскажет — как быть уверенным в том, что это правда, а не выдумка и не заблуждение? Так что это вопрос чистой веры, не подкреплённой никакими доказательствами.
— Как и вопрос о причинах кармы?
— Да, и он тоже. Тебя учили одному, меня — другому, и как ты не докажешь мне правоты твоих учителей, так и я не докажу тебе правоты моих. Поэтому я даже и пытаться это сделать не буду, а предложу тебе рассмотреть этот вопрос вообще под другим углом.
— И под каким же?
— Да просто порассуждаем логически. Допустим, есть и карма, и перерождения с воздаянием за эту наработанную нами в прежней жизни карму. И допустим, моя карма достаточно хороша, чтобы вся моя следующая жизнь была сплошным счастьем. Но разве достаточно для этого одной только моей хорошей кармы? Разве не нужна для этого ещё и та счастливая семья, в которой будет счастливым моё детство? И разве не нужно для этого ещё и то хорошее для меня общество, в котором будет счастливой и моя взрослая жизнь? И если таковых вдруг не окажется, то много ли мне будет пользы от одной только пускай даже и самой лучшей на свете кармы? И разве не справедливо то же самое и для тебя?