Распределяем жертвы, целимся, стреляем — ещё три бабуина вычеркнуты из списка живых. Остальные, конечно, с визгом улепётывают, и на этот раз далеко. Ни с хворостом, ни с земляникой теперь проблем не ожидается. Обслуга набирает побольше и того, и другого, и мы возвращаемся в лагерь, а над трупами павианов уже кружат грифы, за которыми, само собой, не заставят себя ждать и гиены. Да и хрен с ними, ни разу не жалко — свежего мяса у нас сегодня вдоволь…
Первым, как и ожидалось, подоспел антилопий шашлык, но его, откровенно говоря, только и хватило, что по шампуру на человека — ну сколько там того мяса в той несчастной газели? Поэтому мы и носорожью вырезку восприняли с энтузиазмом, хоть она и оказалась жестковатой. Запили мясо вином, на десерт налопались той древесной земляники, закурили сигариллы.
— Но до чего ж всё-таки наглые, сволочи! — поражался Серёга, имея в виду проученных нами бабуинов, — Прямо как в том Кейптауне! — те фотки обезьяньего беспредела, как оказалось, видели в своё время в интернете и они с Володей.
— А ведь и в натуре, — согласился спецназер, — Странно даже как-то — с маврами ведь не забалуешь…
— Да мавры ведь тут ещё не обжились толком сами, — прикинул я хрен к носу, — Они ж открытую саванну предпочитают, чтоб скот свой пасти, да и распахивать её под поля легче, а тут — так, наскоками. А раньше тут, говорят, черномазые обитали, покуда мавры их всех на продажу в рабство не повылавливали, и у тех черномазых бабуин, вроде, священным считался…
— Тотемным зверем? — уточнил Володя.
— Ага, вроде того. Ну и терпели от них всё, что они вытворяли, из поколения в поколение, ну и разбаловали — результаты сами видите, млять — в натуре как в Кейптауне.
— Так они ведь, небось, и на негритосок ихних набрасывались, — предположил Серёга, — Неужто и это терпели? Я бы на их месте не стерпел…
— Даже если это тотемный зверь, олицетворяющий божество? — подгребнул я.
— В звизду, млять, такое божество! А если у какой-то общины тотем — бегемот, так что, и под бегемота своих баб подкладывать?
— Да звиздёж это всё, скорее всего, — хмыкнул спецназер, — Ты же не полезешь на ту же самую павианиху даже при самом мрачном сухостое, так с хрена ли те павианы на человеческую бабу полезут?
— Ну, не скажи. В Калифорнии павиан даже телеведущую за сиськи лапал — я даже ролик на "Ютубе" видел, пока его не удалили…
— Ну, фотку-то и я видел, занятная, но таких фоток там была хренова туча — это просто приколы, а на самом деле никакой сексуальной ситуёвины там не было и в помине.
— Ну а римские травли баб сексуально озабоченной живностью? Кажется, Макс, ты говорил как-то чего-то насчёт этого дела?
— Ага, у Даниэля Манникса в "Идущих на смерть" упоминалось, — подтвердил я, — Но там речь была о специально выдрессированной на это дело живности, а не о дикой. Хотя, с другой стороны, я как-то читал и про обезьян из Сухумского питомника. Так там, когда та грёбаная абхазская война была, часть обезьян разбежалась, и один павианий самец — только не бабуин, кажется, а гамадрил — сколотил себе целый гарем из самок других видов — одна, если не путаю, вообще шимпанзе, а две других ближе, павианихи, как и он сам, но тоже ни хрена не его вид. В общем, сексуальная разборчивость у него оказалась ещё та, и с учётом его примера — хрен знает, чему с этими павианами верить…