— Так, Серёга, а скажи-ка ты мне теперь вот что. Ведь один p-n переход — это диод, а два таких перехода — это, как мне смутно припоминается, уже транзистор?
— Ну, в принципе да, уже транзистор. Но он же дохленьким получится — диоды на закиси меди многослойными делать надо, чтобы они нормальные напряжения и токи держали, я ж уже говорил…
— А два таких диода?
— Макс, это только в теории. Тестировать нормальный транзистор как два диода можно, но это вовсе не значит, что два нормальных диода будут работать как транзистор. Эти два перехода должны быть именно вместе, в одной полупроводниковой хреновине.
— Хорошо, пусть будут не два диода через провод, а пластинка кристаллической закиси меди между двумя металлическими. Ты же сам мне показывал эту закись меди в медной руде, даже с довольно крупненькими кристалликами — забыл только, как минерал дразнится…
— Куприт. Но хрен ли толку? В какую толщину ты эти пластинки сделаешь? Там же, чтоб оно всё-таки работало как транзистор, толщина слоя базы — ну, промежуточного слоя между этими двумя p-n переходами — должна быть мизерной, буквально микроны.
— Микроны? Ты точно уверен, что тут нет ошибки? Как ты к микронному слою контакт присобачишь?
— Ну, под контакт-то там, конечно, местное утолщение, но оно по транзисторной части не работает — это просто контакт, а работает именно остальная тонюсенькая часть.
— Млять, засада! А я уж было и на транзисторы заодно губу раскатал…
— Не, Макс, с транзисторами однозначно закатывай свою губу обратно. Будь доволен, что хотя бы уж диоды получим.
— Дык, а я ж разве недоволен? И на том спасибо преогромное, как говорится, но — млять, обидно же, что с транзисторами такой облом!
— А нахрена они тебе сдались?
— Радиосвязь.
— Ну, это можно и без транзисторов. Искровая же простая, как три копейки. И приёмник простейший детекторный, и передатчик достаточно элементарный.
— Антенна, млять! Эйфелеву башню помнишь? А всего-то навсего мачта для антенны искровой радиостанции, млять!
— Ну, ты уж утрируешь — строилась-то она не для этого, а для понтов. Но — да, потом и в этом качестве использовалась. А хрен ли делать, если для сверхдальней связи и антенна нужна монструозная? Ну так башня-то типа Эйфелевой зачем? Водородный аэростат разве не проще будет?
— Во-первых, тоже пишется с мягким знаком. Во-вторых — слишком уязвим. В-третьих — тоже слишком заметен и привлечёт к себе ещё большее внимание римлян. А мне как-то, знаешь ли, совершенно не хочется корчить из себя графа Цеппелина и снабжать Республику дирижпомпелями. Я не то, что огнестрел, я даже нормальные средневековые арбалеты показывать им не хочу, а тут — авиация, считай, самая натуральная. Все и так летать мечтают, вспомни тот же миф про Дедала с Икаром, так что на дирижпомпель, как увидят, мигом слюну пустят. На хрен, на хрен!
— Так Макс, ты ж не забывай, что Эйфелева башня — это ещё девятнадцатый век, и как мачта антенны она начала использоваться ещё в его конце. Радиопередатчик — ещё самый примитивный, системы Маркони — Попова с его широченным диапазоном частот сигнала и быстрым затуханием. Это же архаика! А в Первую Мировую применялись уже передатчики Брауна, усовершенствованные — и диапазон частот поуже, и сам частотный пик выражен ярче, и затухание уже не такое. Там и антенна уже не такая здоровенная требовалась. Для ближней связи — вообще где-то метров от сорока и до ста пятидесяти.
— Тоже немало, — заметил я.
— Если проволока нетолстая, то уже вполне реально на "корзину" намотать, и получится уже достаточно компактно.
— Ага, вот она, вот она, на хрену намотана. И всё это городить ради морзянки? Для ближней связи хочется всё-таки иметь нормальную голосовую, типа радиотелефона.
— А чем тебе тогда обычный проводной телефон не подходит? Проволоки на него, кстати, при наших городских расстояниях, ничуть не больше уйдёт, чем на намотку корзиночных антенн…