— Да, тогда у нас с вами хорошо вышло, — припомнил военный трибун, — Вам, испанцам, в храбрости не откажешь, и в этом мы вас, хоть вы и варвары, всегда и своим солдатам в пример ставим, но вам недостаёт нашей римской выучки. Вы, турдетаны, это понимаете, и хотя пока-что у вас получается плохо, вы хотя бы стараетесь научиться, а эти лузитаны — как воевали всегда, так и продолжают воевать толпой. Они храбрые, ловкие, но бестолковые. Помните, как они расшибли себе лбы об наш Пятый? Раз, другой, третий — и тут наши испанцы их с флангов охватили, а вы — с тыла подпёрли, и даже сквозь вас они пробиться не сумели. Вот что значит правильный строй! Да, даже в вашем исполнении…
— Ну, ты уж хочешь от нас слишком многого, Авл, — хмыкнул я, — Римской армии уже не одно столетие, а нашей — только пять лет. Римский легионер — это сын легионера и внук легионера, и его учат с детства и отец, и дед, а у нас эта система ещё только начинает складываться.
— Это верно, — согласился римлянин, — Должно пройти несколько поколений с нашей системой воспитания, и ты, Максим, правильно делаешь, что с детства приучаешь своих сыновей к нашей армейской жизни. Вот только ещё от этого варварского языка их отучить не мешало бы. Я понимаю, что у вас в Оссонобе это нелегко — там, наверное, на нормальном человеческом языке и поговорить не с кем? Но ты — римский гражданин, и твои сыновья тоже будут римскими гражданами, так что должны соответствовать.
— И не только мои, но и всех моих друзей, — кивнул я, — Но для этого нам нужен хороший учитель латыни в нашу оссонобскую школу.
— И это верно. Я бы с удовольствием помог, но боюсь, что во всём нашем лагере подходящего человека не найти. Ты же знаешь наши обстоятельства — сам вот думал, что на год в Испанию отправляюсь, а застрял вот уже на все три и теперь вот даже не уверен, что не застряну и на четвёртый. Брут пополнения привёл сущий мизер, так что Эмилий Павел смог увезти домой лишь горстку, а многих ли привёдёт нам на смену новый претор, которого должны избрать? Да и прибудет ли он? Что, если сенат и на этот раз продлит полномочия Бруту? Не прибудет сменщик — не прибудет и пополнение, и никому из нас тогда опять не видать дома. И всё у нас здесь в таком же положении, все рвутся домой к семьям и хозяйству, и едва ли даже не очень-то пригодный вам в учителя рядовой солдат согласится застрять в Испании ещё на несколько лет. Надёжнее будет Трая попросить — у него в здешней Италике полно хороших знакомых…
— Я найду подходящего, — пообещал турдетан, — Не прямо сейчас, конечно, но на будущий год найду обязательно.
— Нам с осени примерно нужен будет — как раз новый учебный год начнётся.
— Тогда — ещё легче.
— Вот и прекрасно, — одобрил римлянин, — Выпьем за успех ваших детей и наших будущих сограждан в овладении нашим языком! — мы как раз доели эту римскую пародию на борщ, от которой, как мне кажется, содрогнулся бы и типичный стопроцентный хохол, и его раб разлил по кубкам вино, — Не фалернское, конечно, но в военном лагере лучшего не найти, — прокомментировал хозяин, и мы выпили.
— А вообще-то, вы хоть и варвары, но — молодцы, — разоткровенничался Авл, — Я же не слепой и прекрасно вижу, что вы привыкли к совсем другой еде, и наша похлёбка вам не по вкусу. Но — терпите, не капризничаете, и за это — хвалю. Я и сам, если честно, не очень-то от неё в восторге, но я — военный трибун, и здесь — военный лагерь, и то, что едят мои солдаты, ем и я. Все они, как и я, давно уже переслужили положенный срок, и как я смогу требовать от них дисциплины и повиновения, если не буду и сам нести всех тягот наравне с ними?
— Это правильно, — согласился я, — И у нас так же заведено, хоть наши солдаты и не переслуживают. Дом — рядом, и отпустить отслуживших, заменив вновь призванными — не проблема. Но и мы едим в лагере то же, что и наши солдаты, а раз в году у нас все — даже царь — едят кашу из желудей.