— Ну да, разве для этого я себе новый строил?
— Об этом и речь. Стены вокруг римской Кордубы, я вижу, строятся, а ваш пригород между ними остаётся незащищённым…
— Лузитаны? Мы же их, вроде бы, хорошо проучили…
— В ближайший год не сунутся, а вот на следующий или через год, когда у них их нынешние сопляки подрастут — уже могут, — по юлькиной выжимке они однозначно сунутся, так что предупреждаю, как могу, — Но за год и вы стен вокруг пригорода тоже не осилите, так что начинать надо бы уже в ближайший год, а каков будет преемник Брута, мы не знаем. Не лучше ли выхлопотать разрешение ещё у Брута?
— Ну, может быть, ты и прав…
— А в Гасте у тебя нет близких друзей?
— Друзей? Ну, как тебе сказать… Я же, как ты знаешь, сторонник лояльности к Риму, у них на этот счёт другое мнение, и это, конечно, сказывается на взаимопонимании. Но во всём остальном — да, друзья, и очень хорошие друзья. В их числе — и родня моей жены по линии её матери.
— Тогда постарайся вытащить их оттуда. Не сей секунд, но где-нибудь в течение года или двух…
— Ты думаешь, они опять восстанут, как и в тот раз? Тогда это было не просто так, а связано с лузитанским набегом.
— Они ещё придут, Трай, а в Гасте слишком легко верят тому, чему им хочется верить. И если снова ошибутся, то на этот раз уже так дёшево не отделаются, — Гаста снова восстанет как раз в тот предстоящий набег в конце второго срока полномочий Гая Атиния, и пропретор случайно погибнет при её осаде. И хотя особых подробностей у Тита Ливия не приведено, ежу ясно, что гибель пропретора безнаказанной не останется — римляне и гораздо меньших провинностей не спускают, и моё дело — предупредить…
Пока мы "кухонной политикой" занимались, пацанва развлекалась тем, что виноградину друг другу щелчками пальцев перефутболивала. Но вскоре Волнию такой примитив наскучил, и он очередной пас провёл телекинезом. Икер поднапрягся и тоже от брата не отстал — обычно у него получается хуже, но сегодня и он оказался в ударе. У траевского спиногрыза глазёнки выпучились от изумления, а глядя на него, просекла ситуёвину и тоже выпала в осадок его мать, затем толкает локотком мужа, глазами ему указывает, а тот многозначительно кивает — он-то это и у нас уже видел. Переглядываются они с супружницей, перемигиваются, та встаёт, уходит и возвращается через некоторое время с дочуркой, мелкой четырёхлетней примерно шмакодявкой. Подводит её к столу, сама назад отступает, к стеночке, скромненько эдак, да только позу при этом как бы невзначай принимает — ну, не самую скромную для порядочной замужней бабы, скажем так. Зато очень удобную для заценки её внешних достоинств, и если бы не присутствие законного супружника, так можно было бы запросто подумать, что клеится, а так — хрен её поймёшь, чего у ней на уме. А Трай подманивает мелкую поближе и мне подмигивает:
— Время не стоит на месте, и наши дети растут. Твоему Волнию понадобится невеста, моей Турии — жених. Тебе не кажется, что из них вышла бы прекрасная пара? — млять, ещё один всё туда же! Юлька то и дело свою Ирку навязывает, Наташка свою Ленку в меньшей степени, но тоже, Сапроний, военачальник миликоновский, свою старшую внучку пиарит, ещё и сам Миликон на предмет шмакодявки от своей младшей наложницы как-то раз намекающе эдак обмолвился, Фабриций сетует на то, что слишком уж близкая мы родня, а иначе тоже клинья бы подбил, а теперь вот ещё и этот! Прямо загонную охоту на моего оболтуса устроили — ага, как на последнего мамонта, гы-гы!
— Видишь ли, Трай, у нас не заведено неволить наших детей и предопределять их браки, и в моей семье этого не будет. Кого он выберет в жёны сам, та и станет его женой. Я, конечно, буду воспитывать его так, чтобы его выбор был разумен, и конечно, я позабочусь о том, чтобы к моменту его совершеннолетия у него перед глазами было побольше подходящих невест, и я буду ему советовать, но выбирать и решать будет он.
— Ну так а чем плоха моя Турия? Вот её мать, и она наверняка пойдёт в неё. Я понимаю, что нужно ещё и римское гражданство — это тоже не проблема. Хоть я и не одобряю того способа, которым его получил ты, и сам я на него не пойду, а постараюсь заслужить более почётным путём — но то я, а её, если надо, проведу и этим способом, мне есть с кем договориться. Ты ведь не станешь попрекать её этим?
— Не стану, конечно. И гражданство, тут ты прав, тоже нужно для законного римского брака, и любой, не имеющей его, придётся через это пройти, но и это ещё далеко не всё…
— Я понимаю. Не стану забивать тебе голову перечислением её приданого — знаю, что не очень-то тебе это интересно. Скажу только, что оно будет достойным. Не буду говорить тебе и о знатности рода — ты сам прекрасно без неё обошёлся и вряд ли считаешь её такой уж ценной саму по себе. Но вот качество породы, как мне известно, ты ценишь высоко. О внешних достоинствах сказано достаточно. О здоровье — ну, меня ты в военных походах видел, мой тесть тоже от военной службы не освобождён. К облысению я, как видишь, не склонен, и за тестя тоже ручаюсь, а волосы моей жены ты и сам видишь собственными глазами — детям Волния и Турии облысение не грозит.