— Вижу, — я заценил не одни только волосы евонной супружницы, а и все ейные стати как в целом, так и по частям — заценил куда дольше и подробнее, чем это допускали приличия, так что не иди у нас сейчас обсуждение породы потенциальных общих внуков, у него были бы все основания для недовольства…
— Тогда что ещё? Особые способности? Ну, с этим труднее, но — ты ведь знаешь уже, что мы с Велией дальняя родня? Её прабабка была знаменитой знахаркой и вот этим делом тоже владела, так что способности Волния — от неё. Ну, и от тебя, конечно, судя по Икеру, но и от неё тоже. А моя прабабка была родной сестрой прабабки Велии…
— И это не помешало тебе свататься к ней. Меня, если честно, смущают эти ваши родственные браки. Не очень это хорошо, знаешь ли…
— Знаю, и мы все об этом знаем. Но куда нам деваться? Мы, турдетаны знатных родов — все потомки того или иного из древних тартесских царей и в этом смысле все друг другу дальняя родня. Да и переженились, конечно, за прошедшие с тех пор века. Это ты и со способностями родился, и развить их сумел, и тебе их хватило, чтобы выйти в люди. А нам нужно и знатность рода поддерживать. Разве сделали бы вы царём Миликона, не будь он потомком самого Аргантония? Вот и мы все тоже мечтаем о подобном из поколения в поколение. Несбыточно, даже глупо, согласен, но — традиция. Да и способности эти, вроде твоих, опять же — не думай, что один только ты их ценишь. А их ведь по обеим линиям наследовать желательно. Вот нам и приходится выбирать из своих, родословная которых известна, и мы стараемся, конечно, близкого родства избегать. У меня вон её уже двое сватают — один ей пятиюродным братом приходится, второй вообще троюродным. Этому — ну, его отцу — я, конечно, сходу отказал, а вот насчёт того — уже приходится думать. Есть и более дальняя родня, которая моей девчонкой тоже интересуется, но их семьи мне не нравятся — есть в их породе гнильца. А твоя порода — вот она, перед глазами, — кордубец многозначительно кивнул в сторону моих спиногрызов.
— Но я ведь сказал тебе уже, Трай, что не стану предопределять выбор моего сына. Выбирать будет он и не сейчас, а после совершеннолетия. До этого, считай, десять лет. Что вырастет из их обоих за это время, мы с тобой не знаем, а можем лишь гадать. И обещать я тебе, если ты настаиваешь, могу только одно — твоя Турия будет В ЧИСЛЕ тех, из кого Волний будет выбирать. Но выбор и решение — за ним. Выберет её — радуйся, если за эти десять лет ты не передумаешь сам. Выберет другую — не обессудь…
— Гм… А каковы шансы? Ты ведь сказал, что будешь стягивать ему под нос побольше хороших по твоему мнению кандидатур?
— Да, я хочу, чтобы его выбор был как можно шире. Настоящий хороший выбор, а не такой, как это обычно бывает — между хреном и редькой…
— И в основном это будут, конечно, дочери твоих друзей и хороших знакомых?
— И наших солдат, и даже наших вольноотпущенников, если их качества будут такими, как нужно. И все они будут учиться одному и тому же в одной и той же школе и взрослеть будут на виду друг у друга.
— И тогда получается, что и я тоже должен отдать свою дочь в вашу школу, если хочу, чтобы у неё были хоть какие-то шансы?
— Да, получается так. И преимуществ перед прочими у неё там не будет никаких — только личные качества, если они окажутся лучшими.
— По сравнению с дочерьми солдат и бывших рабов, из которых вы отберёте, конечно, самых лучших из многих сотен, а то и тысяч? Это же почти никаких шансов! Ну, хорошо, я понял тебя. Волний — твой наследник, и качество породы его потомков для тебя, конечно, превыше всего. Это я понимаю и осуждать не могу, хоть и досадно. Тогда — как насчёт Икера? Он у тебя от Софонибы, а не от Велии, и это, с одной стороны, конечно, не так престижно, как мне бы хотелось, но с другой — способности у него, как я вижу, тоже есть, а родства с нами — вообще никакого, так что в этом плане даже лучше получается. И по возрасту он моей Турии тоже подходит. Так как?
— Трай, Икер — такой же мой сын, как и Волний, и всё то, что я сказал тебе об одном, в равной степени касается и второго. И вообще это относится ко всем моим детям, какие есть и какие ещё будут. Все они будут учиться в той же самой школе и выбирать себе пару, какая приглянётся, и никого из них я неволить не собираюсь. Мы рабов своих принудительно не женим, а это — свободные люди и наши дети…