И эту фразу тоже по юлькиному знаку первоклашки повторили хором.
На перемене, пока детвора бегала по двору, я тоже не стал спешить по делам — успею ещё, а присел на скамью выкурить сигариллу. Подходит Волний со своими двумя слугами-приятелями, спрашивает:
— Папа, что нам теперь о НАШИХ Тарквиниях ребятам рассказывать, когда они нас о них спросят?
— Говорите правду. Говорите, что НАШИ Тарквинии — боковая ветвь этого рода, а не царская, которая пресеклась полностью больше трёх столетий назад. Говорите, что предок НАШИХ Тарквиниев — Спурий Тарквиний, незаконный сын Тарквиния Приска от наложницы, что никаких прав на римский престол по римским законам и обычаям он не имел, но зато не имел и никакого отношения к безобразиям внутри царской ветви рода. От него пошла бесправная, но здоровая ветвь. Его внуку, Арунтию Тарквинию, пришлось тоже удалиться в изгнание, когда римляне в страхе перед восстановлением царской власти изгоняли из города всех, хоть как-то связанных с царским родом. На чужбине их никто не ждал, и многим из них пришлось поскитаться по свету…
— Да, дедушка Волний рассказывал, что предку довелось поплавать по морям и даже побывать за Морем Мрака, я только не помню всех подробностей…
— Ну, не совсем ЗА Морем Мрака, оно большое, и по ту его сторону предок мамы не плавал. Он плавал с Мастарной, незаконным сыном Тарквиния Гордого, в то время известным пиратом, они союзничали с Карфагеном и участвовали в путешествии Ганнона Мореплавателя вдоль западных берегов Африки.
— Да, я вспомнил — дедушка Волний как раз про это и говорил. Там ещё была огнедышащая гора, а ещё они там ловили больших обезьян, которых финикийцы приняли за волосатых людей, но эти обезьяны оказались очень сильными и свирепыми, и живыми их захватить не удалось.
— Было дело. А потом, уже на обратном пути, Мастарна попытался захватить власть в Тингисе, но неудачно…
— А потом они ещё хотели захватить какой-то один из островов Блаженных?
— Да, на Канарах, но для начала не целый остров, а финикийское поселение на нём. Сперва захватили, и финикийцы их даже признали…
— Но потом была неудачная война с дикарями?
— Да, с гуанчами. Мастарну подвела жадность — понадеялся на превосходство металлического оружия над каменным и захотел овладеть ближайшей долиной, а против него поднялся весь остров. А разве справится один даже очень хороший боец с десятком здоровенных и ловких дикарей? Там даже до рукопашной схватки дело не дошло — их просто забросали камнями и копьями. А после разгрома взбунтовались и финикийцы…