— Да, это получается по-обезьяньи, — въехал младший царёныш, — А у нас власть и почёт разделены, чтобы не было, как у обезьян?
— Молодец, ты правильно понимаешь, — одобрил я, — Среди людей тоже немало таких, которые ведут себя как обезьяны и не могут иначе, и для краткости и простоты мы так и называем таких — обезьянами. И во власти нам таких двуногих обезьян не надо. А они любят власть и стремятся к ней любой ценой и любым способом. И то разделение почёта и власти, которое мы ввели — это одна из наших "противообезьяньих" мер. Это сбивает обезьян с толку, ведь с обезьяньей точки зрения такое разделение непривычно и неправильно, да и просто немыслимо. Для них не может такого быть, чтобы доминант не имел почёта, а обладающий почётом не был доминантом — получается, что ни тот, ни другой доминантами не являются, а "настоящего" доминанта-то и нет, и к чему тогда стремиться, им непонятно. А рассуждать вдумчиво и непредвзято они не умеют, и в непривычной ситуации впадают в ступор, и как раз по этому ступору и по возмущению "неправильностями" их и легче всего выявить. Да и для них самих не так притягательно такое "неправильное" доминирование, обделённое либо властью, либо почётом — зачем оно им такое нужно? Они лучше обоснуются пониже, где совместить одно с другим легче, и в результате не пролезут на самый верх, откуда их было бы гораздо труднее сковырнуть. Нижестоящих-то вычищать легче. Вот поэтому царь у нас щедро надёлён почестями, но обделён властью, а глава правительства щедро наделён властью, но обделён почестями, и это жёстко закреплено в наших законах. А ещё жёстче закреплено то, что ни сам царь, ни член его семьи ни при каких обстоятельствах не может быть главой правительства, а глава правительства — царём. Для нас это гарантия того, что очередной царь не станет тираном, а для очередного царя это гарантия того, что очередной глава правительства не отберёт трон у его наследников. Зачем нам смуты?
9. Острова
— Серёга, ты уверен, что тут вообще есть смысл обосновываться? — от кручения пальцем у виска меня удержало только то, что тут и в реале был, точнее — будет портовый городишко Минделу — крупнейшая гавань не только самого этого островка Сан-Висенте, но и всего архипелага Островов Зелёного Мыса, — Нет, ну я понимаю, конечно, что порт тут получится классный, но спрашивается, нахрена он ТУТ нужен? Чем тебе не нравится Санту-Антан?
— В натуре, Серёга! — присоединился ко мне и Володя, — Хрен ли это за место для колонии? Ты сам приглядись — пустыня же грёбаная! На Санту-Антане хотя бы уж север острова более-менее нормальный, Канары напоминает, а весь остальной архирелаг — прямо, млять, куски Сахары какие-то!
— Мне тоже этот остров как-то не очень нравится, — согласился с нами и Велтур, — Тот большой остров гораздо лучше.
— И потом, вершины — на Санту-Антане здоровенные, видны издалека, — добавил я, — Его и находить по ним легче, а тут — хрен ли это за вершины?
— Так я ж разве спорю? — ответил геолог, — Всё верно, и сам Санта-Антан больше и удобнее для жизни, и находить его в океане гораздо легче — вулкан Топу-де-Короа почти две тыщи метров, а вершины Пику-да-Круш и Гуиду-ду-Кавалейру обе примерно по тыще восемьсот — видны с полутора сотен километров. И я вам даже больше скажу — Минделу для наших масштабов деятельности заведомо избыточен, и двух санта-антанских портов — Рибейра-Гранде и Порту-Нову — по их размерам нам здесь надолго хватило бы за глаза.
— Ну так и нахрена нам тогда сдалась эта пустыня? — спросил спецназер.
— Уголь, господа! — просветил нас Серёга, — Этот небольшой пустынный остров — единственный на всём архипелаге имеет изрядные залежи каменного угля. Строевого леса, не говоря уже о корабельном, нет и на Сант-Антане, и его нам один хрен придётся привозить с материка, но ведь людям нужно будет ещё и топливо, на которое местные леса сведутся быстро, если кроме них колонистам топить будет больше нечем. А здесь, на Сан-Висенте, есть уголь — заметьте, ни на Азорах, ни на Канарах его вообще ни хрена нет, а здесь он есть, и его здесь очень даже немало.
— Насколько немало? — поинтересовался я.
— Ну, обнаружен он англичанами в 1838-м, и тогда же его начали добывать для пароходов Ост-Индской компании. Всю вторую половину девятнадцатого века и начало двадцатого Минделу пробыл главным промежуточным портом бункеровки пароходов и перестал быть таковым только по причине падения спроса — сперва прорыли и открыли для судоходства Суэцкий канал, потом в Минделу выросли до неприемлемого размера портовые сборы, а затем уже начался и массовый переход морского транспорта на дизели и жидкое топливо. А угольные месторождения так и не выработаны полностью и в наше время. Грузооборот между Англией и Индией и между Европой и Бразилией за всё это время представляете? Угля на него хватило и ещё остался, так что небольшим поселениям наших людей его уж точно хватит. Но его надо добывать и вывозить на тот же Сант-Антан хотя бы, а это, хотите вы того или нет, шахтёрский посёлок, порт для вывоза угля и пара рыбацко-скотоводческих деревушек для прокорма работяг и их семей. К этому добавьте и драконово дерево — его смола стоит того, чтобы её добывать, а это, опять же, занятые её сбором люди с семьями, которых тоже надо кормить, в том числе и горячей пищей.