— Хулиганы у них один хрен народятся — как бы половину мулатов вешать за хулиганство не пришлось, — предрёк спецназер.
— Таких — вздёрнем, за нами не заржавеет, — хмыкнул я, — Заодно и дисциплину подтянем. А прививка хорошая — да, нужна. В идеале надо, чтобы наши чингачгуки, да и наши ольмеки тоже, стали полностью имунными к привозным хворям, а прочие — не наши которые — пущай при несанкционированном контакте заражаются и дохнут. Наших мы оцивилизуем, с одной отдельно взятой Кубой это вполне реально, а а если они при этом станут ещё и ходячим бактериологическим оружием против дикарей — вообще прекрасно будет. Чем меньше будут к нам соваться, тем лучше…
— Ты, вроде, говорил как-то насчёт нежелательности появления новых дикарей на Гаити, — напомнил Серёга, — А вот прикинь теперь, гаитянские же контачат с нашими, ну и заражаются от наших, вымирают на хрен, а на их место тут же эти приходят, которых нам на Гаити не надо.
— Ну, я надеюсь, что и гаитянские будут заражаться по эстафете всеми этими промежуточными штаммами и тоже постепенно прививаться. Но — ты тоже прав, надо предусматривать и хреновый вариант. Забросить как-нибудь в другой раз на Малые Антилы нескольких слегка болезных негритянок, что ли?
— Превентивный бактериологический удар? — ухмыльнулся Володя.
— Ага, он самый. Не злобы ради, а профилактики для, гы-гы!
— Да, если там вспыхнет сильная эпидемия, дикарям после неё долго ещё будет не до Гаити, — согласился Велтур, — Может, сразу на несколько островов для надёжности?
— Нет, такой массированный удар я бы приберёг до лучших времён, когда у нас будет достаточно людей на колонизацию Малых Антил вплоть до Тринидада. Вот тогда как раз и нужна будет большая зачистка…
— Ты раскатал губу на тринидадские битум и нефть? — просёк геолог, — Они есть и на самой Кубе. Меньше, конечно, но нам по нашим масштабам их хватит.
— Ты говоришь о выходах нефтяных месторождений прямо на поверхность? А где они там такие есть? — заинтересовался я.
— Да, с природными асфальтами, как и на Тринидаде. Одно из этих битумных месторождений в провинции Пинар-дель-Рио, это крайний запад Кубы…
— Млять, противоположный конец острова! А где ещё?
— И второе в провинции Вилья-Клара, это тоже западная половина острова, но уже почти у самой его середины.
— Тоже не ближний свет. А как насчёт восточной части, поближе к Гуантанамо?
— Извини, таких не знаю. Сама-то нефть есть и восточнее, провинция Камагуэй, это уже не так далеко, но там уже надо бурить, а это нам, сам понимаешь, не по зубам. А там, где я тебе назвал, природный асфальт добывался в промышленных масштабах ещё в девятнадцатом веке.
— Ясно. Ну, раз так — будем довольствоваться этой Вильей, которая Сапата.
— Клара. Вилья-Клара.
— Ага, она самая, — мысленно я был уже в нашей колонии на Кубе и полным ходом проводил её электрификацию, изолируя медные провода кубинского производства кубинской же бумажно-битумной изоляцией. По сравнению с этим — какая мне на хрен разница, как НЕ будет называться небольшой район Кубы в ЭТОМ мире?
Первоначально мы обмозговывали технологию электроплавки стали и вообще электрометаллургии исключительно для Азор, исходя из ограниченности их запасов леса. Но по мере того, как планы конкретизировались и обрастали деталями, мы сообразили и то, что и за океаном сделать то же самое нам никакая религия не запрещает. Это же не Испания, в которой весь хайтек надо ныкать подальше от римских глаз и ушей, а всё громоздкое, которое хрен заныкаешь — вообще выносить за пределы известной Риму Ойкумены. Но Америка — как раз за её пределами, и в ней хайтек ныкать не от кого. Для красножопых вообще любая металлургия, включая сыродутную — высшая магия далеко за пределами способностей их самых крутых шаманов, так что не один ли хрен? И почему бы, раз уж на то пошло, не поберечь заодно и кубинские леса?
— Пляж тут — голимый, — заценил я эту обкатанную волнами прибоя чёрную вулканическую гальку, по которой приходилось ступать с большой оглядкой.
— Ага, в другой раз и купаться не захочется, — согласился Володя.
— На большом острове гораздо лучше, — присоединился к нашему мнению и Велтур.
— Ну да, что есть, то есть, — признал очевидное Серёга, — Нормального песчаного пляжа никто ещё не отгрохал — некому было.
— И чем тогда так хороша эта гавань Минделу? — хмыкнул я, — Даже пляжа нормального — хрен с ним, пусть даже и с чёрным песком — ни хрена нет!
— Глубина. Это же кратер потухшего вулкана — единственная глубоководная гавань, пригодная для судов с большой осадкой.