— Акабаликасик? Акабаликасик? — наши мореманы только морщили лбы и пожимали плечами, не въезжая, о чём их спрашивает этот гойкомитич, и настойчиво эдак интересуется. Володя с Серёгой в недоумении, Велтур плечами жмёт, начальник судна руками разводит, да и я сам недалеко от них ушёл — только и хватает меня, если честно, что на поддержание умного и с понтом что-то понимающего вида. Млять, ну куда ж этот Акобал с остальными кораблями, а главное — со своим переводчиком, запропастился! Ведь как глухонемые мы тут без него! И эти красножопые тоже хороши — видят же, что корабли незнакомого типа, видят, что только воды набрали и больше не высаживаемся, но и не отплываем восвояси, ежу же ясно, что ждём кого-то или чего-то, так неужто сами не могли подождать денёк-другой? Приплыл бы Акобал, тогда уж и поговорили бы…
— Акабаликасик? Акабаликасик? — не унимается чудо в перьях, и народ на меня уставился, ожидая команды, и надо что-то делать и чего-то решать — ага, не дожидаясь спасительного появления "вдруг, откуда ни возьмись", как это только в детских сказках и бывает, Акобала. Так-так… Акабаликасик, млять! Так, стоп! А может — Акабали-касик, раздельно? Касик — это вождь у вест-индмких араваков-таино, которых в реале застали там испанцы, но что, если это титулование они унаследовали от предшественников? И кто такой тогда этот вождь Акабали, которого мы по мнению красножопого должны знать? И тут я хлопнул себя ладонью по лбу, да так, что все наши изумлённо на меня уставились. Млять, ну не тормоз ли я! Акобал, конечно, начальник флотилии, а значит, по понятиям этих чингачгуков, достаточно крутой вождь! Подхожу к фальшборту, указываю на себя:
— Максим-касик! Акобал-касик — друг! — показываю дикарю сцеплённые руки, — Акобал-касик — ждать! — указываю в сторону открытого моря.
И кажется, я таки угадал — красножопый кивнул в знак понимания, указал на море, изобразил отстраняющий жест, ткнул пальцем в меня, затем в наш корабль, поднял кверху один палец, ещё раз указал на корабль, затем на себя и изобразил приглашающий жест. А потом он снова уселся, гребцы развернулись, и их лодчонка поплыла ничем не отличающимся от переда задом к берегу.
— Дикарь предлагает нам следовать за ним, досточтимый? — поинтересовался начальник судна.
— Да, одним нашим кораблём, — подтвердил я, — Подойди настолько, насколько это безопасно для судна.
Навигатор велел передать сигнал на остальные наши двухмачтовики, что всё нормально, и им не следует беспокоиться, а матросне — спустить вёсла, и вскоре корабль медленно, проверяя по пути глубину, последовал за удаляющейся туземной лодкой.
На якорь встали метрах в тридцати от берега — навигатор хотел иметь на всякий пожарный двойную глубину под килем, и я не стал с ним спорить — специалисту виднее. Спустили на воду лодку, в неё перебрались четыре гребца и помощник кормчего.
— Володя, ты со мной. Ты, Бенат, с двумя бойцами — тоже, и смотри, выбери постарше, — распорядился я, припомнив, что инцидентов с туземными бабами нам не надо — как по причине нежелательности конфликта, так и из-за вполне реальной вероятности подцепить сифилис, который ртутью лечить не хочется, а кроме неё пока больше нечем, — Все предупреждены насчёт дикарских баб?
Причалили к берегу, вытащили лодку на песок до половины, с ней остались два гребца и помощник кормчего, а два других взяли корзины с ништяками для красножопых и присоединились к нам. При подъёме по крутой тропинке нам то и дело приходилось опираться на камень или держаться за ветку кустарника, и как без этого обходятся сами островитяне — у них спрашивайте. Пока взбирались на верхотуру, так казалось, что конца тому склону не видать, а как выбрались на ровное место, да поглядели сверху — метров двадцать только той высоты и есть. Если знать все тропы, по которым взобраться можно, так пожалуй, и пары-тройки хороших лучников на каждой из них хватит, чтобы сделать её неприступной. Или где-то как раз с тот пяток метателей дротиков, которые и охраняли тропу наверху. В натуре естественная природная крепость, млять!
Посмотрев на стражей, мы со спецназером переглянулись и поправили кобуры револьверов, но пять чингачгуков никаких враждебных намерений не демонстрировали, продолжая лишь стеречь тропу. А нас уже ждали другие несколько человек, в одном из которых, судя по изобилию цветных перьев и общей расфуфыренности, легко вычислялся вождь. Ему-то и докладывал — указывая на нас — пригласивший нас на берег гойкомитич. По знаку главного чуда в перьях его люди принесли два резных табурета, на один из которых он взгромоздился сам, а на второй приглашающе указал мне. Остальным, по всей видимости, полагалось сидеть либо на корточках, либо просто задом на голой земле, как и сделали красножопые из его свиты, и наши, переглянувшись, последовали их примеру.