— Акобал на подходе, — доложил сбегавший к обрыву боец, указывая в сторону моря. И точно — там паруса четырёх усовершенствованных гаул и трёх "гаулодраккаров". Сосчитал их и вождь — ага, загибая пальцы, после чего крепко призадумался — видимо, кто же всё-таки из нас с Акобалом главнее — тот, у кого больше кораблей или тот, у кого они крупнее. Потом ещё раз взглянул на линзу, рассмотрел сквозь неё грязь под ногтями и явно пришёл к выводу, что размер имеет значение. Но это уже никакой роли не играло, поскольку флотилия финикийца приблизилась, и ясно было, что до встречи недалеко.
— Отсалютуем? — предложил вдруг Володя.
— А почему бы и нет? — необходимости в этом особой не было, ведь и Акобал, конечно, прекрасно разглядел наши корабли, но нам представлялся прекрасный случай произвести на дикарей впечатление "громом и молнией". Я подошёл к обрыву и дал отмашку нашему навигатору, тот передал сигнал кораблям на внешнем рейде, и вскоре с одного из них громыхнула пушка. Не так, чтобы очень уж грозно — и калибр небольшой, и расстояние приличное, но хлопок огнестрельного выстрела и внушительное облачко дыма тутошние гойкомитичи наблюдали впервые в жизни. Конечно, они не упали наземь, как это водится за неграми, но глазки-то у них вытаращились, а челюсти поотвисали, гы-гы! Ну и финикиец — молодец, тоже сообразил ответным выстрелом отсалютовать — звук-то был едва слышен, но облачко дыма — заметное. И тут мы со спецназером, переглянувшись и перемигнувшись, достали револьверы, взвели курки и шмальнули в воздух, отчего все красножопые тихо прихренели…
Спустя примерно полчаса Акобал уже смеялся вместе с нами, слушая наш рассказ о попытке чуда в перьях "бортануть" его по торговой части. Говорили мы с ним, естественно, по-турдетански, так что его владеющий только финикийским переводчик даже при желании не смог бы ничего перевести дикарям. С прибытием нашего главного трансатлантического негоцианта у нас не было больше веских причин мурыжить вождя с торговлей. Жемчуг, черепаховые панцири, редкие красивые раковины и шершавая акулья "наждачка" быстро перекочевали к нам в обмен на десяток бронзовых наконечников для рыбацких трезубцев, пару десятков рыболовных крючков на крупную рыбу и на всё те же блестящие зеркальца с бубенцами. Здоровенные корзины фруктов с тушками уже хорошо знакомых нам агути, хутий и крупных попугаев перешли в нашу законную собственность за стеклянные бусы и полоски красной ткани. Наконец очередь дошла до живых попугаев в клетках, и тут Раисули — великий касик всея Доминики, между прочим, как представил нам его Акобал, попытался смухлевать, впаривая нам вместо интересующих нас особо крупных местных жёлто-зелёных ара пару десятков каких-то других, не этого вида и гораздо мельче, хотя и весьма красиво оперённых, надо признать.
— Он и в прошлый раз пытался мне их подсунуть, — поведал мне со смехом наш финикиец, — Но мы ведь с тобой договорились, что живыми я беру для наших островов только вот этих. На острове к югу, где мы приобретали их раньше, их осталось маловато, и теперь я беру их здесь.
А вождь, тыча пальцем в этих небольших попугаев, тараторил что-то на своей тарабарщине акобаловскому переводчику, но глядел при этом на нас и выразительно жестикулировал, то изображая жевание, то поглаживая себя рукой по брюху.
— Он уверен, что я беру их как запас свежей пищи, и я не разубеждаю его в этом, — пояснил Акобал, едва сдерживая смех, — Так они обходятся дешевле. А дикарь силится доказать нам, что мясо этих мелких ничем не хуже, даже вкуснее…
— Слышь, Макс, да хрен с ним, с нагрёбщиком этим красножопым! — проговорил мне по-русски Володя, — Это же императорский амазон! Наташка мне фотки показывала — он, в натуре! В Красную Книгу занесён, исчезающий вид! Амазоны, между прочим — одни из лучших звиздоболов, а этот — самый крупный из них. А этот ара — ну, здоровенный он тут у них, согласен, но он же неправильный какой-то! Ему сине-жёлтым быть положено, а он тут какой-то не синий, а зелёный!
— На тебя ради мяса поохоться — тоже позеленеешь, — схохмил я, — Скорее всего, он от того самого обычного сине-жёлтого и произошёл, но ты зацени размеры! Островной гигантизм, прошу любить и жаловать. Это — гигантский жёлто-зелёный ара Доминики и Мартиники. Твой амазон в наше время, если и не живее всех живых, то уж во всяком разе живее всех мёртвых, а этот — полностью вымерший вид.