— Серёга, может как-нибудь в другой раз? — мы везли саженцы земляничного дерева на Кубу, в надежде развести там плантацию, и мне хотелось довезти их до места назначения, а не разбазаривать по дороге, — Один хрен СЕЙЧАС им тут не прижиться…
— Да я, собственно, на светлое будущее и рассуждаю, — успокоил он меня, — Жаль, семена баобаба не прихватили — их хоть сейчас можно было бы сажать с почти стопроцентной гарантией успеха…
— Дык, кто ж заранее-то знал? — решение сделать этот крюк и завернуть таки сюда в наши исходные планы не входило, а возникло у нас спонтанно при остановке на Канарах — иначе, конечно, и обсудили бы заранее, и семена того гребобаба заказали бы маврам загодя. Но мы тогда о заходе на Острова Зелёного Мыса и не помышляли, а планировали сразу же от Канар плыть по Пассатному течению через Атлантику. Но на Канарах к нам вдруг попросился — через Акобала, с которым он был знаком — местный парень, финикийско-махорерский полукровка, чисто сухопутный, к мореманам вообще никакого отношения не имевший, а при собеседовании выяснилось, что ему доводилось заготавливать "кровь дракона", и он это умеет. Тут-то мы и вспомнили про халяву в виде бесхозных драконовых деревьев на этом бесхозном архипелаге, о которой нам Наташка тоже рассказывала, а когда халява так и прыгает прямо в руки, и подставы тут никакой не вычисляется, какой же русский откажется от такой халявы? Но это означало немалый крюк, который потом навёрстывать надо, а земляничным деревом мы ещё до захода на Канары запаслись, так что ни о каком втором крюке — к африканскому берегу с высадкой на него и походом по суше к не любящему прибрежных зарослей и не растущему в них ближайшему гребобабу — не могло уже быть и речи. И так плавание через океан долгое, а там, за ним, тоже многое надо было успеть.
— Я нашёл три подходящих дерева и сделал на них надрезы, — доложил только что вернувшийся с разведывательной прогулки канарец, — Завтра, если повезёт, соберём даже не одну, а полторы или две пригоршни смолы, — больше одной ночёвки здесь мы позволить себе не могли, о чём ему и было объявлено заранее.
Мы и на это-то пошли лишь оттого, что на новых судах теперь через Атлантику идём. На Азорах этот новый тип опробовали, теперь вот на трансокеанском маршруте его окончательное испытание проводим, и крюк этот, если не злоупотреблять им по времени — как раз в кассу. Отклонившись от Пассатного течения, нам теперь возвращаться в его стремнину, имея боковой ветер вместо попутного, и это мы сделаем, развернув реи а-ля галера и заменив прямые паруса латинскими. Корабли же, при всех своих наворотах, если прямой парус оставить, то чисто внешне финикийско-римскую корбиту напоминают, только длиннее, метров тридцать — с соответствующей остротой и обтекаемостью обводов — и с двумя прямыми мачтами вместо одной. В Средиземном море это особой роли не играет и особых преимуществ не даёт, отчего и не горят там энтузиазмом судостроители на многомачтовики переходить, а в океане, да ещё и с латинскими парусами, когда никто лишний не видит — разница немалая. Шутка ли — при крутом боковом ветре теперь галсировать можем запросто!
По масштабам экспедиции на второе путешествие Колумба мы, конечно, не тянем. Тот семнадцать судов вёл, в основном больших, и народу на них было не менее полутора тысяч, а по максимальным оценкам — и все две с половиной, и сверх того ещё и лошади с ишаками, коровы и свинтусы. Нам до того колумбовского размаха, конечно, как раком до Луны. Шесть "корбитоподобных" двухмачтовиков, две усовершенствованных акобаловских гаулы, на которых мы с Велтуром и Васькиным уже плавали в Вест-Индию, ещё две таких же точно, да все три "гаулодраккара", на Азорах уже ненужных — их мы предполагаем в Тарквинее нашим колонистам оставить в качестве основы их местного колониального флота. Естественно, и людей наша эскадра везёт куда меньше той второй колумбовской экспедиции — по восемьдесят пять человек двухмачтовики, по шестьдесят гаулы и по сорок пять "гаулодраккары" — восемьсот шестьдесят пять человек. Не будь плавание столь далёким, можно было бы и раза в полтора больше людей взять, но тут из припасов на два месяца — с полуторной подстраховкой — исходить приходится, так что взяли максимум, какой только могли. Да и куда же больше-то? Где-то четыре с половиной сотни мы в Тарквинее оставить планируем, и это лишь немногим меньше, чем оставил в тот раз на Эспаньоле Колумб. А баб из них — всего восемьдесят, так что половой перекос в колонии наше пополнение скорее усугубит, чем поправит. В Эдеме, конечно, ещё в том году предупреждены Акобалом, что мы крепко надеемся на их помощь, в том числе и по бабской части, и Фамей, суффет эдемский, обещал помочь, чем сможет, но и он ведь тоже не всемогущ и всей проблемы нам не решит. Придётся ещё и вождя местного напрягать, чтоб с коллегами связался, да с ними договорился насчёт молодых и не страхолюдных девок — бус, зеркал и колокольчиков в наших трюмах более, чем достаточно.
Вот с чем беда, так это с живностью. Всего пять лошадей, десятка полтора овец, да десяток свиней — только по ним, пожалуй, мы и переплюнули Колумба, который привёз их на Эспаньолу только восемь, и этого оказалось достаточно, а вот по лошадям и овцам — история как-то умалчивает, сколько их привёз на Эспаньолу Колумб, но уж всяко поболе нашего, надо думать, а ведь ещё ж и ишаков с коровами, так что — ну, не будем о грустном. Что можем, то и везём, и для начала и это неплохо. Коз решили не везти по той же самой причине, по которой не стали их завозить и на Азоры — слишком уж опасны они для лесов, а нам этого не надо. Кур тоже решили через океан не переть — в Эдеме индюков купим. Но в любом случае первые пару лет колонистам придётся, конечно, в основном питаться дарами моря, как и на Азорах — разве только кукурузу в Эдеме закупим, да и свои поля засеем — млять, надо у Фамея ещё и хотя бы одну семейку ольмеков выцыганить из тех, что хотя бы год в Эдеме прожили, от пустякового чиха не окочурившись, да хоть как-то уже финикийским владеют. Ведь должен же кто-то научить наших людей правильному обращению с той же кукурузой и с теми же индюками, да и прочие американские ништяки тоже осваивать надо.
Ну и в качестве рабсилы ольмеков с материка завозить надо, хоть и дохляки они, и большая часть наверняка от привезённых нашими хворей коньки отбросит. Но тут уж хрен куда денешься — все американские гойкомитичи таковы, но эти хоть работящие и дисциплинированные — кто не скопытится, те работать будут. Нужны ведь как раз такие, а не абы кто. Абы кого — это запросто. Дикари элементарно переквалифицируются в ловцов рабов, только плати им за их двуногий улов. Стоит только заказать "своим" чингачгукам, близ нашей колонии живущим, предложив им какой-нибудь блестящий и оттого страшно соблазнительный для них ништяк за каждую рабскую голову — и нагонят ведь придурки пленников отовсюду, со всей округи. А потом чего? Нажить этим себе врагов в лице всех окрестных племён, имея союзником лишь одно? И каких врагов! Не пейзан ведь ни разу, а лесных охотников-собирателей, для которых лесная партизанщина — неотъемлемая часть их естественного образа жизни. На хрен, на хрен! Эдемские финикийцы давно уже так не делают, и это неспроста…
Нет, ну можно, конечно, и вооружить "своё" союзное племя так, чтобы оно и одно в военном отношении стоило всех этих окрестных, вместе взятых. Голландцы вон в Гвиане в реале вооружали карибов мушкетами и подряжали на ловлю рабов отовсюду — сотрудничество было настолько взаимовыгодным, что деревни карибов так и оставались вперемешку между голландскими плантациями, а сами карибы совершенно свободно разгуливали вооружёнными до зубов как по самим тем плантациям, так и по голландским колониальным городам, и голландцев это абсолютно не напрягало. И это — голландцев, самых мрачных расистов из всех европейских колонизаторов, если кто не в курсах. Но ведь и в этом случае, получается, за пределы территории союзников нам высовываться не рекомендуется, а нам разве это нужно? И это только во-первых, а во-вторых — хрен ли это за работники, эти лесные антильские сибонеи? В реале даже араваки-таино, земледельцы как-никак, и то ведь зачастую предпочитали сдохнуть, но не вгрёбывать как папа Карло на испанских рудниках и асьендах, а тут ещё и не эти таино, а чистые охотники-собиратели. А чистые пейзане-земледельцы, послушные и привычные именно вгрёбывать как папа Карло — это из всех реально доступных в регионе красножопых одни только ольмеки.