Это в прошлый вояж у нас были лишь скорее крепостные ружья, чем пушки, да трёхствольные кремнёвые "перечницы", теперь же наш огнестрел куда солиднее. Хоть и небольшого калибра, трёхдюймовая примерно, но всё-таки уже настоящая артиллерия, и уж всяко не коногрёбистая дульнозарядная — удовольствием типа "забил заряд я в пушку туго" пущай себе те исторические рекинструхтеры наслаждаются, которые и от самого процесса заряжания, а затем от грохота и дыма балдеют, а нам эффективность надобна. И как те крепостные ружья у нас были казнозарядными со сменными зарядными каморами, так и эти орудия. Схема в своей основе — ещё более архаичная, чем у тех дульнозарядок, в пользу которых, плюнув даже на скорострельность, от неё где-то на рубеже пятнадцатого и шестнадцатого веков и отказались, потому как при тогдашнем топорном исполнении и обтюрация была ни в звизду, и рвало их на хрен от мощного заряда, вынуждая обходиться слабым, а кому нужен слабый выстрел? Но у нас-то исполнение добротное, не кузнечная сварка из железных полос, а бронзовое литьё, да ещё и нагартованное внутри ствола при дорнировании полигональных нарезов. Нахрена ж нам, спрашивается, гладкие стволы и маленькие круглые ядра при заряжании с казны? Нарезной ствол и продолговатый снаряд — это то, к чему пришла современная артиллерия после веков метаний из крайности в крайность, и глупо было бы нам, зная об этом, не сделать этого сразу же, как только это станет возможным.
И не столь уже для артиллерийских калибров важно, что вместо штампованных латунных гильз, которые нам пока не по зубам, у нас всё те же, что и в пятнадцатом веке, архаичные сменные зарядные каморы, отлитые из бронзы по выплавляемым моделям и с проточенным на токарном станке дульцем под сопряжение со стволом. Пять штук таких камор на ствол, не считая запасных — это почти унитарная скорострельность в пределах этих пяти выстрелов и немногим меньшая, если есть кому перезаряжать стреляные, не отвлекая на это занятие орудийный расчёт. А грохочет пушка внушительно, и вспышка у выстрела солидная, а в картузе достаточно картечи, чтобы даже издали кого-нибудь, да завалить, а в густой толпе вблизи и сплошную просеку проложить. А уж чего способен наворотить впендюренный точно в нужное место осколочно-фугасный снаряд! Ну и чем это для дикарей не гром с молнией вроде тех, что свирепствуют над устьем Кататумбо?
Хоть и не настоящий это ещё современный унитар, его основные признаки на наших зарядных каморах уже присутствуют. Запалы в них тоже сменные. Сейчас там с капсюльным замком вкладыши поставлены для мгновенного выстрела, но есть такие же и с ударно-кремнёвым замком, а есть и просто с запальным отверстием под архаичный пальник. Есть капсюли — кайфуем с почти современной стрельбой, кончились или надо поберечь оставшиеся — уже не с таким форсом, а при качке на морской волне и не с такой точностью, но один хрен стреляем, пока есть порох, пыжи и снаряды.
Есть, конечно, и прежние крепостные ружья, и теперь их куда больше, чем в тот раз, есть и гранаты, которых в тот раз не было вообще, а главное — есть винтовки Холла и пистолеты той же системы, а у нас с нашими бодигардами — и капсюльные револьверы. А кроме огнестрела есть ведь ещё и короткие роговые луки наших стрелков, есть дротики и саунионы, есть и прежние пулевые полиболы — ставлю, млять, три карфагенских статера против одного, что хрен дойдёт дело до наших испанских мечей. Желаете взять нас на абордаж — милости просим, гы-гы! Только уговор — пенять потом на себя или, допустим, на гнев богов, но не на нас, ладно? Даже и совестно как-то становится, как представишь себе предстоящее в скором времени…
— Все готовы? — видно уже и так, что финики на своих гаулах тоже подтянулись и едва ли отстанут, если мы будем держать заданный темп гребли, и план действий давно согласован и доведён до каждого, и на вёслах сидит свежая смена гребцов, и бриз дует уже ощутимо, надувая паруса, — Вёсла на воду! Пашшёл! — зазвенели бронзовые диски, заскрипели уключины, вспенили воду вёсла — мы пошли серединой фарватера на той максимальной скорости, какую только и могли поддерживать гаулы наших финикийцев, держа строй и не отставая от нас.
Чингачгуки в проливе при виде нашего движения заметно оживились — орут чего-то на своей тарабарщине, копьями и луками трясут, многие даже приплясывают от нетерпения. В одном каноэ так расплясались, что перевернули его на хрен, создав тем самым изрядную неразбериху. Жаль, только одно, но это-то как раз поправимо — щас добавим, млять — с двухсотметровой примерно дистанции…
— Пушкари — цельсь! Сменные каморы — готовь! Первый залп — по команде, после — самостоятельный огонь по готовности! — они и так проинструктированы заранее, но повторение — мать учения, — Гранатомётчики — готовь гранаты! Метать самостоятельно по достижении дистанции! — эти тоже в курсе, что как отстреляются пушки — очередь за ними и почти вся надежда на них, — Пушкари — огонь!
Слитного залпа, конечно, не вышло — из-за качки орудийные расчёты сами выбирали момент для наиболее прицельного выстрела, но мы ж не на параде, мы на войне, и насрать на ту парадную слитность — нам эффективность важнее. Картечь хлестнула по лодкам и дикарям в них, с треском впечатавшись в дерево и с хрустом — в мясо и кости. Раздались вопли и плеск, но за дымом не очень-то разглядишь, чего там на самом деле творится. Лязгнули выбитые клинья и сменяемые зарядные каморы, стукнули молотки, забивая клинья обратно, щёлкнули курки замков, и снова вразнобой загрохотали пушки. Хряск, вопли, завывание спереди, грохот и дым очередного орудийного выстрела рядом, а когда рассеивается дым — становится видно, какая свалка впереди. Добрая четверть каноэ опрокинута, и не столько от нашей картечи, сколько от панических метаний охреневших от такого сюрприза красножопых. Кто-то пытается стрельнуть из лука с раскачивающейся долблёнки, некоторые норовят сделать то же самое и с берега, но для их перетяжелённых стрел ещё слишком далеко, а вот для наших гранатомётчиков скоро будет уже в самый раз. Ведь метать гранаты врукопашную никто не собирается — техника на что?
В данном случае новое — это хорошо забытое старое. Ну, для нас и для нашего современного мира, конечно. В Первую Мировую войну, на её позиционном этапе, когда расстояние между передовыми траншеями противников зачастую не превышало сотню метров, все стороны-участники столкнулись с катастрофической нехваткой миномётов и мин к ним. И из-за недооценки этого оружия заранее, потому как подобной позиционной войны никто не предвидел, и из-за кризиса вооружений, потому как и масштабов бойни, и её продолжительности тоже никто заранее не предвидел, и промышленность элементарно не справлялась с резко возросшими потребностями воюющих армий. Не только в России — вообще ни у кого. Причём, если Россия ещё как-то дотянула на своих довоенных запасах до пятнадцатого года, то у всех остальных тот пресловутый кризис вооружений наступил ещё в четырнадцатом. Жопа у нас тогда, в том пятнадцатом, получилась оттого, что у нас он только начался, когда все прочие, в том числе и вражина-супостат, его уже в основном пережили и худо-бедно из него выкарабкивались. Как говорится, раньше сели — раньше вышли. Но тогда, в первой половине пятнадцатого, хреново было всем, только нашим — уже, остальным — ещё. Ручные гранаты оказались для тогдашней промышленности проще, чем снаряды и мины, и их дефицит преодолелся быстрее, но разве ж забросишь ту гранату рукой метров на восемьдесят, да ещё и попав точно в траншею? Не только у нас голь на выдумки хитра, в Европе тоже, если припрёт, а припёрло и их тогда капитально. И начали вместо отсутствующих миномётов применяться мечущие ручные гранаты дальше и метче, чем рукой, пружинные катапульты — сперва импровизированные самодельные, а потом уж и произведённые в оружейно-ремонтных мастерских, а то и вовсе фабричные. Потом-то, когда промышленность наклепала наконец миномётов и мин, все эти катапульты пошли в утиль, но в самый острый кризис, когда заменить их было нечем, они послужили верой и правдой. Некоторые и из рук в руки не по одному разу перейти успели — одна, например, захваченная нашими у фрицев в конце четырнадцатого, была снова отбита ими у наших в пятнадцатом и на нашей службе тоже, ясный хрен, не бездействовала — для неё ведь все гранаты "той" системы. Вот её-то как раз, оказавшуюся, судя по сохранившейся фотке, наиболее простой, а заодно и наиболее похожей на античный онагр, мы и взяли за основу для нашего серийного пружинно-механического гранатомёта.