Было ещё и "в-четвёртых", но это уже и архитектору-то нашему растолковать было бы весьма затруднительно, и для него планируемая нами на краю Скалы у самого обрыва вышка — тоже обзорная. Типа, ну хочется вот нам видеть оттуда ещё дальше, и так хочется, что без этого нам не кушается и не спится. Эту же "официозную" версию я, тем более, и бабе скормлю, дабы не заморачиваться разжёвыванием того, чего ей не понять в принципе. Тем более, что и это тоже правда, просто далеко не вся. На самом деле нам с этой будущей вышки надо не столько далеко видеть, сколько далеко слыхать. Я ведь уже упоминал, кажется, о знаменитой парижской Эйфелевой башне, построенной вообще-то для понтов, но использовавшейся заодно и в качестве опоры для монструозной антены мощной искровой радиостанции? У нас она, конечно, не искровая будет, а электродуговая, потому как нам и нормальная голосовая связь нужна, а не только морзяночная, но суть-то от этого меняется мало. Технически-то ведь эта электродуга — та же самая искра, только длительная, и все недостатки искры в ней тоже сохраняются. В их числе и монструозность антены для дальней связи — десятки метров высоты опор и сотни метров натянутой на них проволоки. Вот эта вышка на краю Скалы, к высоте которой добавтися и высота самой Скалы, как раз и станет для нас суррогатом означенной Эйфелевой башни — ага, во всех смыслах. Железную, конечно, хрен потянем, да и нахрена, когда есть кубинский бакаут?
Проект, правда, нетривиальный получается, отчего и тянем с ним пока резину — уж больно этот бакаут кривой, на нашу яблоню в этом плане смахивает. Ну и как из таких кривулин прикажете вышку сооружать? Красное дерево, этот прославленный кубинский махагони, куда выше и прямее, но его всё-таки грызут, хоть и не без труда, эти грёбаные термиты, а бакаут они стороной обползают и правильно делают. Если бы только не эта его кривизна! Архитектор уже не один день ломает башку над конструкцией вышки, но пока хрен чего вменяемого придумывается. Прознав о привезённых нами с материка саженцах бамбука и заценив скорость его роста и твёрдость, он впечатлился настолько, что два дня убеждал нас отказаться от бакаута в пользу этого бамбука. Первооткрыватель, млять! У нас, можно подумать, такой мысли не возникало, когда те саженцы для Кубы выкапывали! Полезная штука, конечно, кто ж спорит-то, но не для вышки же на самом высоком месте! Звезданёт в неё со всей дури молния в грозу, и вспыхнет на хрен тот бамбук как порох!
— Есть ещё чёрное дерево ольмеков, которое они называют "пек", — подсказала Аришат, когда въехала в суть проблемы, — Немного хуже вот этого "железного", зато оно гораздо выше и прямее и тоже не боится термитов. Только растёт тоже очень медленно, так что наши посадки вырастут ещё очень нескоро — готовые брёвна, если они нужны уже сейчас, надо покупать у ольмеков…
— А что это за дерево? — заинтересовался я сходу, — И оно точно чёрное?
— Древесина — нет, — ответила финикиянка, — Она у него тёмно-жёлтая с чёрными прожилками, а чёрные у него кора и плоды. Помните, вы пробовали их у нас — с зелёной кожурой и чёрные внутри?
— Ага, очень сладкие, — припомнил я, — Теперь мы и у себя здесь их посадим, — мы, естественно, привезли в Тарквинею и семена, и саженцы, которыми Фамей охотно с нами поделился, но ради плодов, конечно, не думая всерьёз о древесине.
— Дык, моя мне дома все ухи прожужжала про шоколадную хурму, — сообщил Володя по-русски, — И вот это, сдаётся мне, как раз она и есть. Тоже из эбеновых, кстати, поэтому и древесина такая крепкая. Как же там Наташка её ещё обзывала-то… А, вот, вспомнил — сапота чёрная!
— Шоколадная хурма, говоришь? — отозвался Серёга, — Хорошо обозвали — и на хурму внешне похожа, и вкус шоколадный. Из эбеновых, значит?
— Так и обыкновенная ж хурма тоже из эбеновых, просто древесина у неё не такая ценная — тоже крепкая, но чисто внешний вид подкачал…
— У нас все, кто может себе позволить, заказывают себе брёвна дерева "пек" на опорные столбы, — просветила Аришат — по-финикийски, конечно, — Ольмеки ценят их дорого, но зато такой столб — вечный.
— Значит, основной силовой каркас из него и будем набирать, а из бакаута — дополнительные крепления, — постановил я, — Но кроме этого дерева "пек" нам нужна ещё и ореховая пальма — не та, что растёт здесь повсюду, а другая…
— Несколько красивых небольших чаш из скорлупы? — вспомнила финикиянка, — Да, из наших орехов таких не сделать. Но у ольмеков такой пальмы не растёт, иначе мы бы знали о ней.
— Растёт южнее их, просто её пока немного, и о ней мало кто знает. Но чашами уже могут торговать, и если показать их торговцам образец, то можно бцдет заказать им и рассаду для выращивания у себя.
— Тоже очень хорошая древесина?
— Древесина у неё — так себе, только на мелкие поделки и годится, и с красным деревом даже сравнивать смешно, но вот орехи той пальмы — любой ценой добывайте её рассаду, уж точно не пожалеете…
Я говорил, конечно, о кокосовой пальме. Собственно, после хины это, я считаю, самый важный результат нашего захода в Панаму. Даже важнее бамбука, который станет весьма полезен, когда разрастётся и распространится по острову. Но бамбук мы бы один хрен рано или поздно раздобыли, потому как ни разу он и в южной Мексике не дефицит, и те же ольмеки его, конечно, прекрасно знают, а вот кокосовая пальма — это был приятный сюрпиз! Нам ведь хина та противомалярийная для чего понадобилась? Чтобы в Африке её экваториальную зону посещать можно было безбоязненно, а обогнув её с юга — точно так же безбоязненно и Южную Азию посетить с её хреновой тучей ценных ништяков, в числе которых и кокос. И тут вдруг выясняется, что не надо нам ради кокоса ждать годы, пока к тому южноазиатскому вояжу готовы будем, а вот он, уже и в самой Америке имеется. Ну, пальму-то саму мы, конечно, в Панаме не обнаружили, и гойкомитичи тамошние ни хрена о ней не в курсах, но эти чаши и всяческая резная мелочёвка из кокосовой скорлупы среди товаров повстречавшегося нам в Панаме торгового каравана индюков — ага, того самого, с вьючными ламами — не оставляли ни малейших сомнений. Надо ли говорить, что увидев их и въехав, что это за хрень, мы выменяли их не один десяток? Вот выяснить, где взяли — это потруднее оказалось. Не то, чтобы красножопые торгаши так уж особо секретничали — заинтересовавший нас товар очень уж ценным у них не считался, но как прикажете с ними беседовать через нескольких переводчиков? Наш, то бишь предоставленный нам Фамеем, и с панамскими-то чингачгуками говорил с трудом, а те с таким же трудом общались с переводчиком тех южноамериканских — судя по ламам — купчин. Но чудодейственное "огненное" стекло так заинтересовало самого крутого из них, что желание найти общий язык стало обоюдным, а все препятствия к этому — преодолимыми.
Как мы поняли из переговоров с торговцем, их караван возвращался домой, в Анды, удачно расторговавшись где-то в Центральной Америке и распродав там золотые безделушки и листья коки. Обычно их путь лежал вдоль тихоокеанского побережья, но в этот раз на привычном маршруте было неспокойно из-за войны двух соседних племён, и караванщики решили обойти опасный район стороной, что и вывело их как раз к излучине Чагреса. Дальше, избежав опасности, они снова собирались свернуть к побережью Тихого океана, вдоль которого и двигаться до своей страны, как раз между горами и побережьем и расположенной, так что нам крупно повезло со встречей. Судя по их описанию довольно высокой культуры, это как раз и была поздняя Чавин. А поделки из кокосовой скорлупы чавинцы приобрели далеко на западе, заинтересовавшись ими как малоценной, но редкой диковиной, которой не встречали раньше. До земель ольмеков сами они так и не дошли, но встретились с их торговцами, а изделия из скорлупы им продали местные, сообщив, что сами приобрели их ещё западнее, в стране с невысокими горами. Помозговав над всем услышанным от чавинцев как следует, Серёга пришёл к выводу, что речь при этом могла идти только о перешейке Теуантепек, самом узком месте Мексики, расположенном строго на юг от населённого ольмеками мексиканского штата Веракрус и Табаско…
Потом и мы с Володей припомнили одну книжку, где тоже как раз про южную Мексику говорилось как про место, где конкистадоры достоверно застали уже известные им по Африке кокосовые пальмы, и получалось, что завезти их в Америку могли только полинезийцы. Вот только мы были уверены, что произойдёт это значительно позже, мы хрен доживём, а оно на самом деле вон как оказывается — то ли уже завезли и посадили, то ли привезёнными орехами с индюками тамошними пока меняются. В общем, дело ясное, что дело тёмное, но факт остаётся фактом — как-то скорлупа кокосовых орехов в южной Мексике УЖЕ очутилась, и значит, самое время напрягать ольмеков, чтоб раздобыли для эдемцев и для нас этот полезнейший в тропиках ништяк. Ведь в Вест-Индии далеко не одни только солидные острова — есть ещё и хренова туча мелких островков, не имеющих собственных источников пресной воды и необитаемых исключительно по этой причине. Таковы, например, Багамы, на которых красножопые могли обитать лишь там, где были свои халявные природные резервуары, сберегающие воду от пролившихся в последний влажный сезон дождей, а где не было таких резервуаров — не было и чуд в перьях. Такова же в этом отношении и многочисленная островная мелюзга вдоль всего побережья Кубы. Такова же и аналогичная ей коралловая мелочь Подветренного архипелага у побережья Венесуэлы, где в сухой сезон пресная вода вообще отсутствует как явление. А кокосовая пальма солёной воды совершенно не боится, да ещё и сок недозрелых орехов даёт вполне питьевой. Многие тихоокеанские коралловые атоллы стали обитаемыми лишь благодаря кокосовой пальме, а разве мало коралловых островов здесь?