Бэтли Ночная Тень. Её приёмный ребёнок, которого она спасла от душеловов. Дитя, что впервые подарило ей звание «мать». Звание, что выше любого, что она получало за всю жизнь. Но Бэтли пропала. Ушла с помощью неведомой силы, о которой не знают даже высшие новусы, оставив памятью о себе маску. И не только… Лупо зажмурилась, будто от боли. Бэтли оставила в её душе ту маленькую искорку любви и нежности, что грела волчицу всё это время. С её помощью она открыла для себя, что тоже способна на светлые чувства, что она не только командир отряда «Сигма», но и женщина, друг… мать… За рутинной службой и собственными заблуждениями Лупо забыла об этом, но сейчас, когда ей стало так больно, эта искорка вновь вернулась, согрев и придав уверенности. Волчица медленно поднялась с места.
— Лупо, — окликнул её Камманд, когда она дошла до двери. Анрот ободряюще улыбался, догадавшись, что та собирается сделать, — ты хороший анимаген. Честно. Только немного профан. Но это пройдёт. В конце концов…
— … у нас вся долбанная вечность впереди, — договорила за него волчица, усмехнувшись, — спасибо, Камманд.
По тихому коридору раздавался лишь скрип её левесов. Неясные тени от светильников плясали на стенах, сопровождая Лупо, теряющую свою уверенность с каждым шагом. Когда она держала штурвал падающего «Судьи» — она не боялась. Когда началась битва за Аполотон между «Хранителями» и «Рассветом» — она не боялась. Даже когда она увидела идущего на неё Эксплара — она не отступила, готовясь к сражению. Так почему же сейчас ей стало так страшно? Тени словно указывали на неё пальцами, осуждающе беззвучно смеясь над её позором. «Потому что мне дорог этот анимаген, — она прислушалась к звукам из комнаты Арги, — я боюсь больше не увидеть тех искр преданности и любви в голубых глазах. Что не станет рук, что прижимали к телу. Боюсь, что Луно неправильно поймёт меня… что он подумает про свою мать, когда узнает об этом? Особенно после всех тренировок, что я ему устраивала, и слов о чести воина, что говорила вместо сказок перед сном?»
Она толкнула дверь в спальни. Минот, как и ожидалось, сидел за столом вместе с инструментами, твёрдо вознамерившись восстановить глефу. Словно мифический гигант он навис над разобранным корпусом оружия, терпелив соединяя контакты и собирая механизм заново. Кано же лежал на кровати задрав ноги, слушая музыку по видеофону. Увидев зашедшую в комнату Лупо оба вскочили, но волчица лишь привычным жестом махнула рукой.
— Минот, — негромко сказала она, глядя на недоумевающего Кано, — ты… можешь выйти на полчаса?
Такая нетипичная для неё формулировка ввергла быка в ступор. От неожиданности едва не смахнув инструменты на пол, он поспешно загрохотал к выходу, напоследок удивлённо оглянувшись на неподвижно стоявшую волчицу.
Кано медленно сел обратно на кровать. «Так значит, всё-таки правда, — он мрачно опустил голову, — но… за что, Лупо? За что ты так со мной?» Он ещё не до конца отошёл от смерти друзей, и известие об измене супруги для него звучало как очень дурная шутка. Оптимистическая натура до конца не верила в правдивость слов Арги, но Лупо молчала, не спеша опровергать их. И впервые он увидел на её лице выражение искреннего сожаления.
— За что ты так со мной? — тихо повторил он свои мысли, отвернувшись к окну.
— Прости…
— «Прости»? — он горько усмехнулся, нервно проведя рукой по волосам. — Разве я сказал, что обижаюсь? Я просто хочу понять, зачем ты так поступила?
— Это вышло случайно… — Лупо поморщилась, судорожно сжав ладони и не зная куда деть взгляд. — Эта маска… воспоминания о Бэтли… Лункс этот пришёл не вовремя… — она настолько волновалась, что не могла даже построить предложение. — Я не хотела, честно! Но… я не ожидала от себя… и это…
Кано вдруг тихо рассмеялся. Она смущённо замолчала, и только когда он встал и направился к ней, зажмурилась, поджав уши и не зная к чему готовиться: к удару, потоку брани или опустошающего молчания, означающего конец.
Но вместо этого почувствовала тепло его тела и гул родного генератора, что звучал в унисон с её собственным. Ибо только он мог понять и принять её такой, какая она есть.
— Кано… — Лупо почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. — Что ты делаешь, Кано?..
— Что сделано, то сделано, — проговорил он, крепко прижимая к себе, — грустно, конечно, неприятно, но…
— Прости! Я, честно, не хотела…
— Лупо, — он прижался к ней нос к носу, — я верю тебе. Верю, что ты любишь меня, а не его. Верю, что всё это глупая ошибка. Но не убиваться же теперь из-за одного косяка, верно? Тем более, как говорил один великий анимаген: «не бывает злых анимагенов, бывают анимагены несчастные»…
— Кано!.. — она не выдержала, бросившись к нему и зарыдав. Она никогда бы не подумала, что способна на такие эмоции, но сейчас её буквально разрывало на части множество чувств: облегчение, радость, светлая любовь и робкое тёмное пятнышко страха о том, что он говорит не всерьёз. — Как… как ты можешь… простить меня за такое?! Почему ты такой добрый, Кано?!
— Таков уж я, — он с любовью гладил её по волосам, медленно целуя в макушку, — такова и ты. Честная и добрая. За это тебя и люблю.
За окном появились первые лучи Ольмира, озарившие город. Новый день начинался в Умвелотоне. Под звуки поднимающейся тревоги…
— Что там ещё? — Лупо нехотя отстранилась от Кано, подойдя к окну. Тяжёлые мысли исчезли, оставив разум вновь чистым и холодным. Даже несмотря на небывалое облегчение и радость, она сумела сдержать себя, предчувствуя опасность. — Что опять случилось?
***
Судя по недовольному выражению лица Омилума, склонившегося над сидевшей на стуле Иршей, подтверждались самые страшные догадки Ассура. Он до конца не мог поверить в реальность происходящего, но факт оставался фактом — сила, что исходила от самой души псионика, попросту пропала, будто Соланис никогда и не была новусом. Сидевший рядом с ней Роривер также задумчиво нахмурился, размышляя над этим явлением и наблюдая, как Сафира помогает Баастару, направляя потоки своей энергии на сознание Ирши.
Позади бесшумно раскрылась створка и в апартаменты вошли ещё двое анимагенов.
— Ну, как? — деловито спросил Прайм, встав рядом с мрачным, как тень, Ассуром.
— Бред какой-то, — глухо проговорил тот, пожав плечами, — я никогда не видел ничего подобного. Даже мастер Соф не упоминал, что это вообще возможно.
— Но это и невозможно, — Урси озадаченно потёр лоб, — сила не могла просто так взять и бесследно исчезнуть! Это против всех известных нам псионических законов!
— Согласен, — нот медленно провёл рукой по лицу, — и, тем не менее… вот, сам посмотри. Она из новуса превратилась в обычного человека.
— Зачем вы вообще это сделали? — негромко поинтересовался у него Роривер, подняв взгляд. — Разве ты не знаешь, что это преступление против Хора?
— Знаю, — бесстрастно ответил Ассур, — но это было необходимо. К тому же, наша миссия увенчалась успехом. Мы нашли настоящего «Тёмного» ноосенса.
Омилум громко выдохнул, отстраняясь от лица Соланис и распрямившись. Зелёные глаза сердито сверкнули на вопросительно посмотревших на него анимагенов, однако лицо выражало крайнюю озабоченность и недоумение.
— Как Баастар, официально заявляю — я в полнейшем замешательстве, — провозгласил он, поставив руки на бока. Поднявшая голову Сафира растеряно положила руки на плечи просыпающейся Ирше, не зная, что сказать, — у тебя действительно пропал пси-фактор. Правда, не целиком. Как бы это странно не звучало, но твоя сила уходит другому псионику, притом настолько быстро, что я не могу уловить даже нити ноосферы, чтобы отследить его.
— Послушайте, — она попыталась встать с места, но тело охватила такая слабость, что она смогла лишь дёрнуться. Она всё ещё была одета в синее платье, правда изрядно помятое и утратившее былой лоск, — я видела на Дейриере поглощающий Конвентум, через который отчётливо пробивалось его намерение. Он собирается сорвать Мировую Конференцию и создать над Мраморным Дворцом разлом!
— Как же ты его увидела, через Конвентум-то?