Нейдлер показал, что Тексты пирамид — не единственный пример, смутно намекающий на то, что фараон действительно умер. Мы уже говорили о том, что для древних египтян смерть вообще представлялась как некая возможность принятия решения — возможность выбора дальнейшего пути для своей души. Однако Нейдлер заметил в Текстах пирамид фразы, ясно указывающие на то, что фараон еще жив (причем в самом обычном физическом смысле) в тот момент, когда читаются некоторые части этих Текстов. Нет никакого сомнения в том, что Тексты пирамид обращают внимание на фараона, однако Нейдлер утверждает, что в данных кусках текста внимание уделяется, в первую очередь, его роли как правителя, а вовсе не тому, что он усопший владыка. Таким образом, Тексты пирамид представляют собой описание ритуалов, которые совершает фараон в ключевые моменты своего правления. Нейдлер считает, что это прежде всего момент коронации и праздник Хебсет. Этот праздник означал обновление царской власти и отмечался через каждые тридцать лет правления; впрочем, интервалы между юбилеями могли быть и короче. Эти обряды подтверждали власть царя над этим и «тем» мирами, единство между которыми достигало совершенства только при его посредстве. Тем самым и фараон утверждал собственную священную роль над всей землей. Давайте отметим, что в этой интерпретации пирамиды начинали выполнять роль храмов, и надписи на их стенах предназначались в таком случае не для того, чтобы их читали участники похоронных процессий или души усопших фараонов. Они предназначались для живущих царей, которые совершали священные церемонии в интерьере пирамиды.
Праздник Хебсет получил свое название в честь короткой юбочки с бычьим хвостом, которую фараон надевал в момент отправления кульминационного обряда празднества. Сами юбилейные торжества длились в течение пяти дней и отмечались сразу после ежегодного праздника в честь Осириса, когда начинался разлив Нила, в момент возрождения земли, означавший «рождение мира» — новой эры. Вот еще одна ясная параллель с «церемонией Нового Огня», с которой мы познакомились у майя. Между прочим, пять дней, предшествовавших празднику Хебсет, носили у египтян название «зажжение пламени» и служили для того, чтобы очистить территории, на которых он проводился.
Наиболее священные ритуалы проводились в особой, тайной комнате, в связи с чем тут же возникает вопрос, где эта комната находилась. Благодаря помощи фараона Ниусерра, 6-го правителя V династии, мы знаем, что в этой комнате устанавливалась кровать (ложе?), хотя на некоторых изображениях видно, что в определенных случаях использовались и саркофаги.
Главной целью праздника Хебсет было подтверждение того факта, что фараон по-прежнему «готов царствовать», однако совершенно ясно, что подобная готовность подразумевала и то, что душа повелителя «подготовилась» совершить успешное путешествие после его смерти. Можно сказать, что в этом случае фараон сталкивался с чем-то вроде испытания на способность совершить вознесение на небо. «Просветленное состояние разума», которого должен был достичь фараон, выражалось понятием «ах». Интересно, что фараон достигал этого состояния в месте, известном как «ахет», однако нам известно, что это слово зачастую переводится понятием «горизонт», но должно интерпретироваться в качестве места духовного озарения. Мерси Элайед называл его «пробуждение», а также «восшествие», вот почему мы используем эту же терминологию. Как уже отмечалось выше в этой главе, Леннер предположил, что «ахет» и есть плато в Гизе, вследствие чего перед нами возникает вопрос, действительно ли подобное состояние сознания достигалось в Гизе… Равным образом это означает, что тайная комната праздника Хебсет, в которой достигался «ах», должна была бы находиться тоже где-то на плато. Однако прежде чем отправляться на плато, давайте отметим для себя, что на стенах погребальной камеры Ниусерра имеются барельефы с изображением «Пробуждения». На этом этапе мистерии фараон изображен лежащим на животе, «подобно сфинксу», а «его сын» (под которым подразумевается бог Гор) преподносит ему символы жизни. Что это за символы? Это солнце, а точнее, его первые рассветные лучи. Как всем известно, именно на восток обращен взор Великого сфинкса, поскольку оттуда на него падает первый утренний свет. Сфинкс, что тоже не вызывает сомнений, лежит на животе. Однако я также отмечаю, что в эпоху Нового царства бог Хармахет («Гор на горизонте») стал еще и богом восходящего и заходящего солнца, и сфинкс ассоциировался с этим божеством. Что это — совпадение? Нейдлер озаглавил одну из глав своей книги «Пирамиды как ключевые точки тайных обрядов». И он утверждает, что праздник Хебсет проводился в пирамидах. Существует определенное противоречие в самом факте, что сооружение пирамиды, похоже, прекращалось сразу после смерти фараона. Не странно ли, что как раз в тот момент, когда он больше всего нуждался в гробнице, строительство этой самой гробницы тут же прекращалось? Давайте также отметим, что некоторые фараоны, которые прожили не очень долго, вообще не имеют своих пирамид. Джедефра, сын Хеопса, умер молодым, и его пирамида так и не была завершена. Заметим, что в данном случае речь идет об одном из сыновей того фараона, который основал целую династию строителей пирамид и уж, конечно, мог бы выделить какое-то количество работников, чтобы соорудить какую-нибудь крохотную, ну или совсем миниатюрную гробничку? Как хотите, но это бессмысленно. Несомненно, наследник, а зачастую им был любимый сын умершего, в случае необходимости, конечно, желал, чтобы гробница родителя (просто предшественника) была завершена и чтобы покойник был в ней погребен прежде, чем начнется строительство его собственной усыпальницы. Опять же понятно, что если наследник всходил на трон в возрасте около двадцати лет, то у него оставалась еще уйма времени, чтобы заранее побеспокоиться о смерти, поскольку в смысле продолжительности жизни и во взглядах на нее египетские фараоны не очень отличались от нас с вами. Но всякий раз работы останавливались так, будто данная пирамида больше не требовалась, раз уж фараон умер. Согласитесь, что в равенстве «пирамида = гробнице» вышесказанное выглядит бессмыслицей.