Молли не может пошевелиться, как будто всё тело её заполнил криоген. Не отрываясь, она глядит прямо в глаза Савье - тот даже сквозь фильтр выглядит неестественно, как люм реклама, и она сомневается – настоящие ли это ЭSмены, или ватты сыграли с ней и Эльзой злую шутку. Молли не может мыслить – мысли тормозит криоген. Она видит какой-то зал – изображение смазано, словно ватты сдобрили алкоголем. Перед глазами – пол, видна структура ковра, какие-то вещи, должно быть одежда, и босые волосатые ноги. Теперь она чувствует, как упираются в пол колени, босые ноги пропадают из виду, кто-то медленно раздвигает ягодицы, предвкушая, но тут же следует резкий толчок. Волна образов похожа на порно снаффы, изображение меняет ракурс, камера – то от первого лица, со всеми тактильными вытекающими, то сверху – от третьего. Коленопреклонный мужчина – это Савье, босые ноги принадлежат Бладнетте и тот его порет. Так яростно, как не бывает ни в одном геймгей-порно, даже в тактильном. Попеременно Молли то чувствует в своём анусе фаллос, то наблюдает его движенья со стороны, как во сне. Что-то в теле начинает меняться, вся кровь приливает к анусу резким всплеском. Тело прошибает похожий на удар тока, импульс, и Савье обмякает на полу, скорчившись эмбрионом, как его ксеноморфное кресло. Но уже через миг из глотки его вырывается рёв. Тело обездвижено, ноги теряют упругость, но неистово пульсирует анус, готовый вот-вот выстрелить светом.
- Молли, Молли! – трясёт её Эльза. Молли выскальзывает из иллюзии как скользкий хрусталь –из вагины. – Ты что, на Копьерукого засмотрелась? Давай подойдём и сделаем селфи!
- Они приехали инкогнито, - едва пересилив себя, выговаривает Молли, силясь понять, что это было. Сперва – дрочащая на весь вагон, Пеппи, а теперь – это. Савье конечно может влезть в голову даже к шляпнику, но зачем ему проецировать такое для Молли – случайного человека, буквально с улицы? Не могла же она сама к нему подключится. Это невозможно. – Такая новость уже бы стала сенсацией, но о ней ни слова ни в одной ленте. Думаю, не стоит нарываться на неприятности.
- Ладно, - соглашается Эльза, разочарованно направляясь в недра приветливо ждущего сфинктера. – Если они приехали тусить – есть шанс, что пересечемся.
Молли одолевает чувство, что за ней наблюдают. Желая как можно скорей от него избавиться, она ныряет в проход следом за Эльзой.
Чмокнув, сфинктер за их спинами с лёгким, надувным свистом смыкается.
Они спускаются в ребристую кишку Ануса. Вогнутые стены пронизывают всполохи света фрикциями импульсов. Молли усмехается – напряжение улетучивается. Ей хочется найти в этом клубе простату и её простимулировать. Сфинктер сотрясают басы, он легонько, упруго покачивается, как навесной мост. Где-то там, в конце этой кишки уже пахнет вечеринкой.
Мысли о поездке в Анус её волновали как томительное возбуждение перед встречей, но теперь Молли думает, не будет ли предвкушение ярче действа? И тут же забивая на это, расслабляется – энергия тусича наполняет клуб густым концентрированным выбросом, который Молли ощущает уже отсюда, он дыхнул на неё, как дракон – пламенем.
- Мы внутри Ануса, Эльза, прикинь? - Молли прижимается к Эльзе, и с диким восторгом трётся плечом об её плечо, - мы внутри Ануса!
- Да, - вторит ей Эльза, переступая как пьяная лань сквозь тугие ребристости. Прямая, утробно алая кишка Ануса кажется им бесконечной, как пустой квартал Амстердама. Дополненная реальность выворачивается наизнанку гипером.
Раскрасневшиеся, шатающиеся как деревенские пьяницы, подруги наконец-то вываливаются из сфинктера, обалдев от такого великолепия.
Остановившись как вкопанные на просторной площадке они тонут в шелесте трещёток и ритмичных постукиваниях под носовое пенье шамана. Когда слышишь это произношение – сразу представляешь индейца с широкими, раздутыми ноздрями – сморщенного, опалённого солнцем, с гладкими, седеющими волосами и иссушенного как камбала. На аутентичную атмосферу южноамериканских племён сверху наслоился оцифрованный тропикал-басс, пропущенный через пердёжный бластглитч. Молли кажется, будто это пердит шаман, наевшись перед камланьем бобовой каши.
По обе стороны площадки расположились ацтекские теокаклли с пёстрыми храмами на вершинах. Традиционная лепнина и роспись дополнялась цифровой сеткой глитча. Каждый из храмов посвящался какому-то божеству. Глич пульсировал в ритме танцпола, осыпаясь в толпу фейерверком пикселей. Это зрелище чем-то напомнило Молли каскад фонтанов под цветомузыку.