Мираи сжав зубы скорчилась на полу и замолчала, не смея перечить сестре. Рейчел понимала, что лисица еще не лишилась ума и прекрасно осознает, кто в данный момент «правит балом». Девушка перевела взгляд на Рицку, которая отчаянно пыталась успокоится, дабы не расколошматить тут всё к чертям собачьим.
— Рейчел, понимаешь ли… Письмо, что наш дорогой отец написал, было не чем иным как самым настоящим полувыдуманным дерьмом. Уверенна, что он рассказал там о том, что лишился своей дорогой женушки, а затем отправился следом за ней, и по твоему взгляду вижу, что так оно и было. — Рицка довольно и снисходительно улыбнулась. — А может он рассказал еще и о том, что их убила я?
Гарднер согласно кивнула, пытаясь вспомнить все детали письма Алана Греттера. Пока всё то, что говорила Бакенэко — было правдой. Но почему она так легко об этом рассказывает? Это ведь наоборот очерняет её… Разве нет?
— Ох, снова в яблочко? — Рицка даже радостно хлопнула в ладоши, словно только что выиграла лотерею. — Что ж, врать не стану… Так оно и было. Но не думаешь ли ты, что я бы просто так стала убивать свою «любимую» семейку? — она сделала особенное ударение на слове «любимую», показывая, что всё совсем наоборот. — Эта, так называемая «семья», еще котёнком вышвырнула меня из собственного, ими же подаренного дома, а затем благополучно забыли про меня, думая, что уличные собаки разберутся и окончат начатое ими дело. Как бы ни так, да, сестрёнка? — сказав это милым голосочком, Бакенэко кинула взгляд в сторону лежащей на полу Мираи.
— Ты была угрозой. — послышалось в ответ и Рицка непроизвольно сжала зубы, услышав, что та без страха ответила ей.
— Угрозой? — переспросила она, явно понимая о чем та говорит, но все же не до конца.
— Именно, сестра. Ты с детства была самым настоящим, не побоюсь этого слова, чудовищем… И хоть и помогала нашему отцу, но в то же время ты успевала загрызть соседскую собаку, а однажды чуть не убила маленького ребенка.
— То есть, ты хочешь сказать, что из-за этого вы выкинули меня из дома, оставив умирать в какой-то грязной луже? — спросила нарочито спокойно Бакенэко, а затем сжала кулаки до хруста костяшек. — Поверь, сделай такое ты, тебя бы ни за что не выкинули из семьи. Ты же Мираи — любимая дочка и благородная Кицунэ — надежда Алана и Агнии Греттер! — издевательски прошипела Рицка, смотря на сестру. — А я… Я доверяла вам, я думала, что наконец обрела настоящий дом!
— Тебя тоже любили… — прошептала лисица, рассматривая здоровым и неожиданно ставшим влажным глазом, напряженную и озлобленную Рицку.
Рейчел же сидела, прижавшись к стене и молча наблюдала за их перепалкой. Она начала отчего-то сочувствовать этой уличной бродяге и убийце. Девушке казалось, что её семья поступила с ней крайне ужасно и несправедливо, бросив в таком юном возрасте на растерзание реальной и суровой жизни бездомного.
— Любили? Кто меня любил? Мать? Да она в ужас пришла, когда наш отец принес меня в дом. Я слышала, как она предлагала выкинуть меня на помойку или скормить бездомным псам! Эта женщина ненавидела меня и любила лишь своё отражение в зеркале да тебя — маленькую и милую лисичку, что играла целыми днями в свои куклы и читала книжки. — в голосе Рицки играла отчаянная обида и злоба. — А у меня ничего не было! Единственным моим развлечением было то время, которое я проводила с нашим отцом… Но его было крайне мало, ведь он постоянно был в разъездах, а я оставалась с тобой и этой стервозной женщиной…
Рейчел чувствовала и понимала, что если она и правда убила свою семью, то Агнию она терзала с особым наслаждением… Но почему-то Гарднер вовсе было не жаль жену Алана Греттера. Она могла бы сказать, что та… Даже заслужила такую бесславную смерть от рук собственной, приемной дочери.
— Моя мать не была такой… Что ты… — глаза Мираи расширились от удивления и ужаса.
— Ну конечно не была! Для тебя мы всегда были одной большой и дружной семьёй, да? Бум! Сюрприз, сестрица! Все это было лишь маской, которую твоя дорогая мамаша надевала каждое утро, дабы не ломать тебе психику. — сказала Греттер младшая и с укором посмотрела на свою притихшую от осознания и последовавшего за ним шока, сестру.
— А как же отец? Он точно любил тебя, Рицка… — прошептала спустя минуту пришедшая в себя Мираи и глаза её наполнили кристально чистые слезинки, которые уже через секунду начали сбегать по залитым кровью щекам.
— Да, отец был единственным кто, пожалуй, по настоящему любил меня. В этом ты безусловно права. Но еще больше он любил твою стервозную мать… Папа выкинул меня из дома, послушав её причитания и россказни обо мне. Выкинул и даже не обернулся. Не обернулся ни когда я кричала и звала его, ни когда я обещала слушаться и хорошо себя вести. — Бакенэко на секунду остановилась и Рейчел вдруг отчетливо увидела проступившие на её глазах слёзы, которые та пыталась отчаянно скрыть, отводя глаза. — А теперь посмотри, что вы сделали со мной? Этого монстра создали вы и только вы. — горестно и зло сказала Рицка, опустив взгляд в холодный, подвальный пол.
Рей молча смотрела на то, как Мираи заливается слезами, осознавая весь ужас происходящего. Гарднер, однако, вовсе не винила её в этом. Что она могла сделать? Ребёнок не может влиять на родителей, хоть те иногда и создают видимость, что прислушиваться к нему… Бакенэко же повернулась к притихшей и задумавшейся Рейчел и в упор уставилась на девушку.
— О чем ты теперь думаешь, девочка? — спросила Греттер старшая. — Я для тебя все еще злодейка каких поискать? — она усмехнулась, но тут же от улыбки не осталось и следа.
Рицка явно не была настроена на веселье, а лишь юлила перед девушкой, показывая будто её вовсе не волнует уже то, что когда-то случилось.
— Да.
После её краткого и однозначного ответа, наступило тяжелое молчание. Слышались лишь всхлипы и шмыганья Мираи, которая уползла еще дальше в угол, и казалось, собиралась реветь там всю ночь.
— Что? — Бакенэко не сумела скрыть накатившее удивление и широко открыла медовые глаза. — Что ты сказала?
— Я сказала да. Ты убила свою семью и кучу невинных людей. Я больше не считаю, что Мираи такая уж чистая и невинная, но и ты… намного больше и сильнее запятнана кровью, Рицка. Они поступили с тобой просто отвратительно и ты… Ты имеешь полное право отомстить им за это. Имеешь право причинить боль, которую они причинили когда-то тебе, но… В чем провинились остальные люди? В чем провинилась та, зверски убитая тобой девушка, которую мы с Заком закопали во дворе? — Гарднер посмотрела без страха на неё и замолчала, давая понять, что сказала все, что хотела сказать.
Бакенэко некоторое время молча играла с ней в гляделки, а затем взгляд её исказился злобным торжеством. Рейчел, заметив такую резкую перемену настроения, осторожно отступила назад. Не предвещало это ничего хорошего, для неё уж точно…
— В чем виноваты? Да просто в том, что они родились! Люди нас ненавидят и боятся, они настолько нетолерантны, что даже готовы открывать на таких как мы охоту. Когда отец выкинул меня на улицу, они каждый день избивали меня, даже не обращая внимание на то, что я была еще совсем ребенком…
— Не все люди такие, Рицка. — дрожащий от плача голос, неожиданно пришедшей в себя Мираи, эхом отозвался от стен их подземной клетки и исчез где-то в её недрах.
Рицка перевела взгляд на сестру и заметив, что лицо той покраснело от слёз, исказила своё в отвращении к проявившей слабость Кицунэ.
— Да что ты знаешь о людях? Ты жила в большом доме, защищенная своей заботливой матушкой от мира сего и обеспеченная всеми возможными удобствами. — Бакенэко зло сплюнула на пол и растерла слюну мохнатой лапой. — Все и каждый из этих выродков — заслуживают лишь одного — смерти. И ты, Рейчел Гарднер, будешь первой, помимо тех, что стали по глупости моим и Ранмару ужином. — она оскалилась в сторону блондинки и та отчаянно забегала глазами по комнате, понимая, что сейчас Рицка кинется и порвет её на куски.
За дверью послышался грохот и крики борьбы. Бакенэко, сохраняя прежний, хищный оскал, ухмыльнулась, развернувшись к содрогающейся от ударов чьих то тел, двери. С потолка подвала посыпался песок и щебенка.