— Тогда ты явно призвал не ту, — вот она явно пошутила, но на её лице ни один мускул не дрогнул. Причем я впервые не мог ощутить эмоций, как это получалось с остальными. С неё я мог лишь предположить, что она чувствует. — С моими приговорами очень часто люди не соглашаются, вот только доказать, что правы именно они, выходит крайне редко. И прежде чем мы приступим к дальнейшему разговору, у меня есть к тебе вопрос. Почему ты защитил ту девчонку оборотня от справедливого суда?
— Иначе я поступить не мог, — незамедлительно ответил я, хоть и был удивлен, что богиня первой подняла этот вопрос. А ведь это была одна из важнейших целей, ради которой я и призвал её. Жителей я мог судить и сам, невзирая ни на какую богиню.
— Она убила невиновного человека, а ты сам понимаешь, что наказание за подобное смерть, — ответила она.
— Тогда где же ты была, когда Ридд убивал невиновных девушек? — теперь я взглянул на неё с раздражением.
— Я вправе судить, но не предотвращать деяния людей, — ответила она.
— Или попросту боялась расправиться со жрецом другого бога, — хмыкнул я, после чего мне показалось, что чёрный шар треснет прямо в её ладони: так сильно она его сжала.
— Постой, Алексей, — прикосновение сестры успокоило богиню справедливости. Калатея же продолжила говорить своим тонким, милым голосом. — Сестра не может вмешиваться во многие дела людей из-за приказа Ауркиории. Как бы ни прискорбно было признавать, но мы не такие уж независимые, как считают многие из жителей Рейнеи. Мы вынуждены подчиняться крылатой богине, так как её сила многократно превосходит нашу, — вот так поворот. То есть глава светлого пантеона заставляет богиню справедливости наблюдать за преступлениями и не позволяет ей действовать. Как-то жестоко на мой взгляд.
— И в итоге, ни о какой справедливости с недавнего времени не может идти речи, — опустила руки Фарнесия, а все её божественные артефакты исчезли, превратившись в пыль. — Я лишь оставляю печати, которые позволяют мне запомнить все дела, совершенные оскверненными кровью своих жертв.
— Но почему вдруг подобное случилось?
— Сестра осудила одного из жрецов Ауркиории, который посмел убить одну из жриц, — ответила Калатея. — Однако богиня не оценила подобного поступка. Так что мы теперь не можем выполнять свою работу. И если со справедливостью Ауркиория ещё могла мириться, то милосердие ей чуждо, — печально сказала младшая из богинь, пояснив, что ей досталось заодно с сестрой.
— Что ж, я понял текущую ситуацию, и думаю, что кое-что мы можем решить в обход приказов Ауркиории, — сказал я.
— Вряд ли, — скептически ответила Фарнесия, слегка скривившись. Сильно же она меня недооценивает, раз уже фактически сдалась.
— Но ты ведь ждала моего зова, — с улыбкой ответил я, и вот тут даже маска не смогла скрыть растерянность Фарнесии и некоторую смущенность от моих слов. Так, теперь я уже лучше стал её чувствовать. И пока среди её чувств преобладало раздражение.
— Мы долго наблюдали за тобой, — сказала Калатея. — И твоё чувство справедливости близко Фарнесии. И именно поэтому она не может понять, почему ты препятствовал наказанию Элейи.
— Как вы помните, она действительно убила невиновного, которого умело подставил жрец лысого бога, но тут нет её вины. Вся тяжкая ноша лежит полностью на Ридде. Элейя лишь пыталась спасти сестру, которую пытал этот больной монстр. Наргон Канрад уже сказал, что не держит на неё зла, так как понимает, как тяжело было девушке и понимает её горе, ведь сам испытал тяжелое чувство утраты из-за Ридда, унесшего жизни его родителей. Элейя принесла свои извинения и отдала свою жизнь в руки Канада, который всё же простил её, — рассказал я о том, как мы пытались снять печать.
— Однако ты всё равно бы не позволил убить свою будущую жену, — сказала Фарнесия.
— Всё так, — не стал я отрицать.
— И ты считаешь это справедливым? — спросила она. — Девчонка убила человека.
— Посмотри, сколько жизней унес я, однако душа почему-то всё так же чиста. А ведь ты наверняка знаешь, что даже Мрак успел меня коснуться, — ответил я. — Это тоже справедливо?