Осмотрелись кругом. Помещение было ужасным, не говоря о законченных стенах и грязных окнах, кругом мусор. Видно, уловил мой взгляд:
— Не обращайте внимания на внешность, месяца через три не узнаете. Все будет, как на электронном заводе: и белые халаты, и, безусловно, чисто. Главное сегодня укомплектовали стенд. А чистоту наведем.
К чести работников ВНИКТИ надо сказать, что действительно стенд через полгода было не узнать.
— Что будем отрабатывать?
— Как что, всю систему управления нового тепловоза 2ТЭ25А и тяговый преобразователь, и преобразователь собственных нужд.
— Это что?
— На тепловозе существует потребность для различных систем в разных напряжениях, а иногда и в частотах. Есть компрессор, датчиковая аппаратура, освещение, отопление и так далее, и у каждой свои требования. Поэтому, беря от дизель-генератора выведенное напряжение, мы его и преобразовываем до необходимых параметров для систем тепловоза. Так и назвали преобразователь собственных (тепловозных) нужд, сокращенно ПСН, дал пояснение В. Бабков.
— Вы кто по специальности?
— Я электрик, сказал Бабков.
— А я прочнист, добавил В. Носов.
— Хорошее у вас сочетание.
— Пошли на мои стенды, директор повел нас за собой.
Перешли в огромный цех. Изобилие и масштабы установок впечатляли.
— Здесь отрабатываем пружины, что стоят на тепловозе.
Вижу, как с определенной частотой пружины сжимались и разжимались.
— И вот так миллионы циклов. Вроде просто пружина, а она должна работать 30 лет. Вот и проверяем.
Узким проходом подошли к закрытой камере, на солидном металлическом основании стоял тяговый электродвигатель. На глаз, высотой около метра, да и поперечные размеры не меньше, масса около 5 т.
— Это вибростенд. На нем проходят виброиспытания все двигатели. Сейчас включим. Включай, дал команду оператору.
Было хорошо видно, как вся плита задрожала вместе с двигателем.
— И на каких режимах трясем?
— По-разному, есть специальные методики. Главное, мы даем сертификат и гарантируем работу в течение 20–25 лет.
Прошли по залу дальше.
— А это единственный в стране уникальный стенд для испытаний рам тележек. Здесь имитируется все: и место приложения нагрузок, и режимы нагружения, которые сняты экспериментальным путем при движении по реальным путям, и циклы испытаний. Ведь конструкция должна выдерживать и должна жить более двух десятков лет, пояснил директор.
Посмотрел на рамку тележки, стоящую на стенде, и вспомнил слова преподавателя в институте, который читал сопромат и прочность конструкции: «Чтобы вы поняли, как воздействуют силы на ту или иную конструкцию, представьте себе, что эта конструкция сделана из резины, и сразу поймете, где тонкие места».
Рама тележки под воздействием сил, а они нагружали раму и убирались с нее, т. е. переставали действовать, буквально то прогибалась, то выпрямлялась, и трудно себе было представить, что это огромный кусок металла, заданной формы и весящий более сотни килограммов, буквально оживал под нагрузками.
— Вот так имитируем пробег на миллионы километров, не дай бог, не выдержит. Такие случаи были, особенно с литыми «щечками». Сейчас весь мир перешел на сварные рамы, да и мы в новых разработках рекомендуем сварные. Брака стало меньше.
В. С. Косов увлеченно рассказывал про стенд. Рассказал, как его монтировали, обрабатывали и о его загруженности.
Рядом была термокамера, на которой велись испытания аппаратуры, электрических машин и др.
— Половину оснастки и приспособлений пришлось делать своими руками.
— А заводы что, не помогали?
— Конечно, помогали, но всегда это со скрипом.
Экскурсия закончилась. Протокола не писали. Хотя к этому был не приучен.
— Есть предложение пообедать?
— Возражений нет, согласился Давид, и мы прошли в институтскую столовую.
Всегда меня поражало то, что за пределами Москвы в любом городе на любом предприятии директора не отпускали гостей, не накормив обедом или ужином. А директора приезжают в Москву, и тот же чиновник не предложит даже чашки чая. И ходят они по кабинетам, как бедные родственники. Более того, чиновник смотрит, а что ему перепадет с приезжего. Мне всегда было неудобно перед директорами, а порой просто стыдно. Поэтому в моем кабинете всегда было что-то к чаю или кофе. Хоть как-то отдать дань человеческой благодарности этим людям. Ведь если на своих предприятиях они уверенные, требовательные руководители, от одного взгляда которого работники понимали, что нужно делать, а здесь в Москве они выглядят несколько растерянными, стеснительными.