- Что ещё? Ну… - парень развёл руками, - хочешь, ударь меня.
Джерри выдохнул дым вверх, спрятав в его облаке взгляд, метнувшийся по периметру комнаты в поисках камер, которых не было. Сделав резкий выпад вперёд, через стол, он схватил Александера за грудки и вздёрнул на ноги. Глаза того округлились в шоке и испуге: Джерри же хрупкий, как фарфоровая куколка, и мельче него, а схватил так, что едва душу не вынул. А как смотрел – душа сама забивалась в пятки.
- Я мог бы тебя, таракана, на месте размазать, - проговорил Джерри, прожигая его взглядом. – Но я слабаков не бью, - он пихнул парня обратно в кресло и сам вернулся в своё.
Александеру было не до обиды и смеха. Он обречённо вздохнул и закрыл ладонями лицо. Он упустил свой шанс и ничего не получит. А ведь у него жена беременная, двойню девочек ждут, ему нужна была эта работа и место в столице с её возможностями.
Теперь только если в самом деле самому написать материал, о том, что было когда-то. Да, он в той истории совсем не герой, но журналистика в принципе грязный бизнес, главное, чтобы была горячая информация, а уж какого она оттенка и чем пахнет – неважно. Другой вопрос – поверят ли ему? Поверят ли, что молоденький журналист не пойми, откуда пришёл на интервью со знаменитостью скоро уже мировой величины (в массы просочилась информация о том, что Джерри украсит ту самую обложку) и узнал в ней мальчика с соседней улицы, над которым не очень красиво пошутил? И не опровергнет ли всё Джерри после того, как прошла их встреча? Без его подтверждения новость будет уткой, а за утку никто не возьмёт в уважаемый штат, её любой придумать может.
- Джерри, мне очень нужно, чтобы ты дал мне интервью и рассказал что-нибудь особенное, - негромко произнёс Александер, отняв руки от лица и не поднимая глаз. – Для меня это очень важно. Что мне сделать, чтобы ты согласился? – он посмотрел на него.
Джерри молча кивнул куда-то вбок и вниз. Александер не был уверен, что правильно понял, но без разницы. И без разницы, как это унизительно. Он встал и, обойдя стол, встал перед Джерри на колени.
- Я прошу тебя.
Как же это прекрасно – видеть стоящим перед тобой на коленях того, кто считал себя намного выше и круче. Но хорошего понемногу, а то можно вконец зазнаться.
- Вставай, - Джерри улыбнулся мило, но с наплывом снисходительности. – Я же не садист.
Александер вернулся в кресло, посмотрел на него в надежде и ожидании. Джерри выдерживал паузу, думая, как поступить. И осенило. В последнее время в его жизни начало появляться слишком много людей из прошлого, каждый из которых нёс угрозу существованию. Джерри устал жить в постоянном напряжении и бояться, он хотел свободы. И он придумал, как её получить.
- А знаешь, Александер, я не злопамятный и в некотором смысле именно тебе я обязан всем тем, что сейчас имею. Хочешь сенсацию?
Глаза Александера загорелись и в недоумении, и в желании: «Конечно хочу!».
- Хочешь информацию, за которую ты заработаешь очень много? Я расскажу тебе то, что ещё никогда и никому не рассказывал.
Александер закивал, потянулся, чтобы включить диктофон, но Джерри накрыл его ладонью и сказал:
- От руки записывай. И попробуй только переврать или от себя что-то добавить – засужу. Понятно? – милейше улыбнулся.
- Понятно.
И Джерри рассказал правду, начиная с похищения из роддома и того, что по крови полуфинн-полуиспанец. Поведал и про ужасы подвала. Умолчал только о диссоциативном расстройстве и убийствах, но так бы и человек-не-альтер поступил, потому что современный мир жаден, конечно, до шока, но он ещё не готов принять и любить психически больного [разбитого], на ком три трупа.
Это был рискованный ход, но Джерри в своей жизни не раз шёл на риск, иначе выиграть попросту невозможно. И такой ход ва-банк разом решал многие проблемы. Если подумать, к этому всё и шло.
Так нивелировался риск того, что Александер заговорит о прошлом, после таких признаний ему будет не до того, и его знание теряет свою опасность. Так Джерри официально станет настоящим для всего мира, поскольку рассказал историю реального человека и присвоил себе его жизнь. И так никто, кто знает тайну, не подкопается, что он – не Том, поскольку главный критерий узнавания альтер-личности в человеке – разница памяти и личностей, не может альтер-личность так искусно лгать и притворяться истинной – не какой-нибудь, а реальной, своей, так между строк утверждает наука. Это интервью станет его прививкой от всех неудобных вопросов и подозрений. А если кто-то всё же усомниться, Джерри с лёгкостью сыграет Тома, он знает о нём больше, чем тот сам знает о себе. Если понадобится, Джерри даже готов был озвучить своё «настоящее имя» и признать во всеуслышание, что он - Том Каулиц.