Это долгожданная свобода. Свобода от всех оков постоянной настороженности, в которых жил.
Александер ошалело просмотрел исписанные листы, когда Джерри закончил, потом поднял к нему взгляд.
- Спасибо… Джерри, это…
- Пожалуйста. Обращайся, если понадобится подтверждение.
Бережно собрав листы с сенсацией, Александер хотел забрать диктофон, но Джерри схватил его раньше.
- Это я оставлю себе, - сказал Джерри, подняв диктофон. – На память.
Александер не стал спорить, и Джерри убрал диктофон в карман. На нём не было криминальной информации, но не хотелось бы, чтобы из его слов нарезали «чистосердечное признание», что он «трахается с мужиками во всех позах». Если заснимут или застукают, Джерри было не стыдно сказать, что он бисексуал или даже гей, но не так.
Когда Александер ушёл, Джерри тоже не стал задерживаться и покинул кабинет. Бо сразу поднялась с одинокого стула.
- Ты долго, - сказала она. – Всё в порядке?
- Да, в полном, - широко улыбнулся ей Джерри. – Просто журналистом оказался мой давний знакомый. Поехали домой.
Глава 38
Глава 38
К Джерри приехал Гарри. С порога он был молчалив и задумчив, пристально поглядывал на Джерри. И в конце концов, когда они на кухне пили кофе, спросил о том, что не давало покоя на протяжении всего дня:
- Джерри, почему ты не рассказал мне о том, что с тобой произошло?
Джерри посмотрел на него, вопросительно приподняв брови.
- О чём именно?
- Обо всём. И особенно о пережитом насилии.
Джерри беззвучно усмехнулся, опустил глаза и постучал сияющей ложечкой по дну полупустой чашки.
- А зачем мне об этом рассказывать? – спросил в ответ он.
- Это важная информация. По крайней мере, партнёры должны знать такие вещи друг о друге.
- И при каких обстоятельствах уместно рассказывать о себе такие подробности?
Дежа-вю.
- При любых, - ответил Гарри. – Понимаю, что для тебя это травма, но раз ты рассказал всем, значит, ты можешь об этом говорить.
Он коротко помолчал и, потерев ладонью лицо, добавил уже не так собрано:
- А я думал, почему ты так долго не подпускал меня к себе… Теперь мне всё понятно. Почему ты не сказал? – посмотрел на Джерри. – Я бы с пониманием отнёсся к твоей истории и не трогал бы тебя.
- Я похож на инвалида? – неожиданно спросил Джерри.
- Нет.
- Тогда я не хочу, чтобы к моей истории относились с пониманием, не нужно меня жалеть: я жив, здоров, и у меня всё хорошо. Единственное, чего я хочу – чтобы такое больше ни с кем и никогда не происходило. А не рассказал я тебе об этом, потому что это уже неважно. Моё прошлое было страшным, но оно не влияет на моё настоящее.
Дежа-вю стало сильнее, и это придавало настроению приятной игривой азартности. Так забавно повторять совершенно другому человеку те же слова, которые когда-то в довольно похожем разговоре уже говорил.
- Мне понадобился не один год, чтобы оправиться, но сейчас я в порядке. Мне неприятно вспоминать о том, что было, иначе быть не может, но мне больше не больно, - Джерри говорил проникновенно и искренне, с той самой искренностью, с которой когда-то убеждал Паскаля, что его жуткое прошлое ничего не значит в настоящем.
Гарри чуть улыбнулся только губами. Какой же он всё-таки удивительный: совсем юный, а с такой ошеломляющей и сложной историей за плечами; красивый и хрупкий, но такой сильный.
- Мне очень хочется верить, что это правда, - проговорил мужчина.
- А смысл мне лгать?
Джерри выдержал коротенькую паузу и, легко улыбнувшись, добавил:
- И, Гарри, то, что я не давался, не имеет никакого отношения к моему прошлому.
Гарри непонимающе нахмурился.
- Да?
- Да, - кивнул Джерри. – Я не давался, потому что не хотел быть снизу. Про меня практически все думают, что я пассивный гей, а я и не гей, и мне куда ближе традиционная мужская роль в сексе. Вот и всё, никакого криминала, как говорится, - он широко и светло улыбнулся. – И, если говорить всё и честно, у меня не было опыта с мужчинами, кроме того насилия, потому захотеть и решиться отдаться было ещё сложнее. Это же практически первый раз, второй первый.